Молчи обо мне

Сообщение короткое и, по сути, очень в его стиле: «Хватит мне названивать, иначе на хрен заблокирую! У меня работа!»

Очевидно, что оно адресовано не мне. Видимо, той, «бывшей, которой он помогает». Исключительно по доброте душевной."

"Первое желание — сделать обратную отправку и написать какую-то гадость в ответ. Я живой человек, я брошенная женщина, которая не понимает, почему ее бросили, и я имею право на злость и ободу, и мне не хочется корчить из себя крутую бабу, которой на все плевать, потому что это против моей природы. Я живая, настоящая, из плоти и крови, и сейчас я истекаю ею, потому что открылась старая рана.

Но…

Мне вдруг как-то разом становится очень-очень тихо. Словно от контузии. Словно выключили сразу всю. Я даже не очень соображаю, куда бреду в темноте пустой квартиры — просто позволяю телу включить «автопилот».

Принимаю душ.

Чищу зубы.

Переодеваюсь в пижаму и забираюсь под одеяло.

А потом, как героиня Алферовой в «Москва слезам не верит», завожу будильник на час раньше.

Лучшее собственными глазами увидеть рассвет своей новой жизни.

Глава тридцать шестая: Холостяк

У меня жуткое похмелье. Просто долбаная классика жанра, при которой под черепушкой и барабаны всех калибров, и тромбоны, и контрабасы, и всякие дудки-свистелки, и вся эта какофония просто сводит с ума.

Зачем же я вчера столько выпил? Я же знаю меру и обычно подстраховываюсь перед грандиозной пьянкой, закидываясь «правильной» фармакологией, чтобы продержаться дольше остальных. Но вчера не сработали ни тормоза, ни тревожные звоночки, когда я уже реально конкретно поплыл. Я продолжал поддерживать компанию своих окольцованных друзей-товарищей, которые на все лады делились «прелестями» семейной жизни. И получилась какая-то тупая хрень, потому что хуево было им, а напивался я. Правда, был далеко не первым, в чьей башке «потушили свет».

Я кое-как выбираюсь из кровати, хоть каждое движение поднимает в животе адскую смесь из выдержанного туеву хучу лет коньяка, виски, текилы и рома. Водку мы, как люди интеллигентные, не пили, а то бы я попросил прямо как есть уложить меня в гроб и похоронить.

Выпиваю аспирин и какие-то круглые шайбы противопохмельных средств, забираюсь в ванну и на полную мощность врубаю холодную воду. Сначала хреново, но потихоньку прихожу в норму. Хоть в моем случае «норма» — это когда из расстроенного оркестра в башке пропадают хотя бы дудки.

Что вчера было?

Я падаю на кровать и какое-то время пытаюсь воскресить в памяти разговоры вчерашнего вечера, поймать грань, после которой уже ничего не помню. Сначала мы просто трепались «за жизнь»: обсуждали своих женщин, а мои товарищи — детей, тещу, отсутствие бабла и заебы на работе.