Мне нельзя тебя любить

Сейчас что-то будет…

— Ты сегодня плохо себя вела, — нагло заявляет и поворачивает замок в двери.

— Будешь наказывать? — хмыкаю.

— Буду. Но тебе понравится.

И фыркнуть не успеваю, как Быстрицкий оказывается рядом. Смотрит на меня в зеркало, стоя за спиной. Опускает руки на талию. Рвано выдыхаю и прикрываю глаза. Я устала… Я устала ему сопротивляться…

Через секунду его губы целуют сгиб между плечом и шеей. Лев идет поцелуями выше, разворачивает меня к себе лицом.

Отталкивать нет ни сил, ни желания. Лев приникает к моему рту, целует настойчиво, глубоко. Вжимает бёдрами в туалетный столик с косметикой. В мозгу будто замыкание произошло. Я не отстраняюсь от Быстрицкого, а наоборот, обнимаю, прижимаю к себе. До ужаса хочу почувствовать его сильное крепкое тело.

Лев подхватывает меня за талию и усаживает на столик, устраиваясь между ног. Косметика с шумом полетела на пол, но мы даже не оторвались друг от друга. Внизу живота патокой разливается сладкая истома, а сама я распадаюсь на мелкие частички, на атомы.

Быстрицкий целует страстно, терзает губы, переплетает свой язык с моим. Потом отрывается от рта и идет поцелуями ниже, параллельно расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки. Откидываюсь на зеркало и запускаю ладонь в его мягкие волосы на затылке, просеивая их через пальцы. Каждое прикосновение губ Льва к моей коже на ключицах и грудной клетке отдаёт мелкими электрическими разрядами.

Начинаю дышать громче, между ног ужасно горячо и мокро. Должно быть, потом я об этом сильно пожалею, но … Пускай это будет потом. Сейчас мне хорошо, как никогда. Хорошо, как ни с кем.

Моя рубашка расстегнута до последней пуговицы, Лев жадно всматривается в кружево лифчика, проводит ладонью, сжимает, отчего спираль внизу живота закручивается еще сильнее.

— С ума сойти, какая ты красивая, — хрипло говорит и поднимает на меня глаза.

Сердце бьется часто-часто, взгляд плывет. Мозг, рациональность разлетелись в щепки. Осталось лишь чистое желание обладать этим мужчиной.

Рубашка летит на пол, следом за ней лифчик. Лев целует мою грудь, и я уже не сдерживаю в себе стонов. Чувства такие, как будто меня в центрифуге закручивает. Непослушными пальцами тянусь к ремню на его джинсах, кое-как расстегиваю…

И вдруг раздается стук в дверь.

— Ирина Максимовна, пора возвращаться в телестудию, — звучит голос Ивана.

Черт…

Вечно это парня приносит, когда не надо…

Глава 29.

Лев

Резко отскакиваю от Иры на шаг. Она обреченно прикрывает глаза и глубоко дышит. Затем, будто опомнившись, стыдливо закрывает рукой обнаженную грудь и спрыгивает со столика за вещами.

Я же все еще не могу прийти в себя. Голова кругом идет, комната плывет, сердце шарашит по ушам. Это было какое-то наваждение. Пока целовал Иру, забыл, где нахожусь и как меня зовут.