Мне нельзя тебя любить

Как-то раз мы договорились приготовить на ужин свои национальные блюда. Я решила сварить борщ.

— Как интересно! — восклицает настолько громко, что у меня звенит в ушах. — И им понравился борщ?

— Они назвали его необычным.

Мне хочется, чтобы этот Иван поскорее уже свалил. Мне вообще хочется закончить эти съемки. Быстрицкий ведет себя отвратительно, выбивает меня из равновесия, провоцирует. Чего только добивается?

Я отворачиваюсь к овощам, надеясь, что Иван поймёт намёк и уйдет. И Аллилуйя! Он перемещается к Быстрицкому. Я не слушаю, что они говорят. Может, если я побыстрее сварю борщ, то и съемки закончатся быстрее? К сожалению, мое блюдо сложнее, чем у Льва, поэтому долгие съемки, скорее, по моей вине.

Дальше я полностью концентрируюсь на борще, больше не обращая на Быстрицкого внимания. Он весел и шутит вместе с Иваном. Ведущий еще подходит ко мне несколько раз, я отвечаю на его вопросы и даже стараюсь улыбаться.

Когда мой борщ выходит на финишную прямую, Лев начинает жарить шашлыки на мангале."

"— Для дров лучше всего брать ветки фруктовых деревьев, в особенности ветки винограда, — поучает он на камеру местных жителей Печорска.

Как будто в этом городе или регионе есть фруктовые деревья! Ну, может, у кого-то в огороде растут, а так… Сплошь сосны вдоль трассы.

Признаться честно, шашлык Быстрицкого пахнет вкусно. Но я запрещаю себе об этом думать. Бросаю в кастрюлю зелень, последний раз перемешиваю и выключаю плиту.

Фух, наконец-то.

— Стоп, снято! — объявляет режиссёр, когда Быстрицкий снимает с мангала шампуры.

Яркий профессиональный свет гаснет, и я устало тру глаза.

— Дорогие зрители, сейчас для вас будет дегустация, — обращается Иван к людям в зале. — Затем вы должны вернуться на свои места и проголосовать на пульте, чьё блюдо вам понравилось больше. После того, как вы вернётесь обратно в зал, съемки возобновятся. Дегустация не снимается.

В кухонную часть студии проходят закадровые сотрудники передачи и принимаются разливать мой борщ в порционные дегустационные тарелки, а также разрезать шашлык Быстрицкого на маленькие кусочки. Есть где-то полчаса свободного времени, поэтому я ухожу в свою гримерку. Опускаюсь руками на туалетный столик и приваливаюсь лбом к холодному зеркалу.

Тяжело. Тяжело находиться рядом с Быстрицким. Тело отзывается на каждую вибрацию его голоса, и это мешает рационально мыслить и действовать. По плану у меня с ним еще одно совместное мероприятие — осмотр ветхого социального объекта. И после этого всё. Не хочу больше с ним встречаться до выборов.

Дверь гримерки бесцеремонно распахивается. На пороге возникает Лев. Я смотрю на в зеркало и чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок.