Мне не стыдно

Ромашка зевнула, улеглась поудобнее на боку — иначе на одной полке вдвоём было не поместиться — и поинтересовалась:

— Завтра покажешь мне шестую секс-скорость?

— Покажу, — усмехнулся Мишин, легко целуя Риту в плечо. — Только это будет не завтра, а уже сегодня… Спокойной ночи, Ромашка.

— Да… Спокойной, Серёжа…

* * *Под утро Мишин свалился с полки.

Не знаю, как он умудрился сделать это только под утро, вероятность свалиться ещё раньше была довольно высока. Однако Сергей мужественно продержался до рассвета.

И проснулась я от дикого грохота и приглушенного мата.

Подскочила на кровати, уставилась на совершенно обнажённого Мишина, который в этот момент вставал с пола, кривясь и потирая бок, и сразу всё вспомнила.

И смутилась.

То, что ночью, почти в полной темноте, было естественно, теперь вгоняло в краску. И его голый торс — дорожка светлых волос уходила вниз, к паху, и я, наткнувшись взглядом на этот самый пах, покраснела.

Ночью я всё чувствовала, но ничего не рассмотрела. И теперь разрывалась от желания, с одной стороны, разглядеть, а с другой ийзгйг — отвести взгляд и сыграть в скромную девочку.

Да я и на самом деле скромная девочка…

— Сильно ударился? — я решила поскорее начать диалог, чтобы Мишин не заметил моих красных щёк.

Ага, конечно. Чтобы Мишин — и не заметил. Размечталась…

— Ну так, средне. Неудобно вдвоём на этой полке, конечно… Но зато уютно. Вот и поплатился… за уют. А ты чего покраснела, Ромашка?

Я старательно старалась не смотреть на Сергея и вообще натянула одеяло повыше, словно надеялась защититься им уже от его взгляда.

— Поня-я-ятно, — протянул Мишин, ухмыльнулся — и сдернул с меня одеяло. Я возмущённо пискнула, но он даже внимания не обратил — сел рядом, притянул к себе, обнял и прошептал на ухо: — Что, Ромашка, при свете дня начинаешь жалеть о случившемся?

Как бы ещё научиться соображать, когда он меня обнимает?

И почему я такая глупая-то, господи?!

— Нет, я… Просто… я…

— Что ты просто? — Сергей легко лизнул мочку моего уха, и по всему телу — с ног до головы — пробежались настойчивые мурашки."

"— Просто я… замерзла! — я попыталась оттолкнуть его и вернуть одеяло на родину, но куда Ромашкам против больших и мускулистых мужиков. — Да, очень замерзла я!

— Сейчас согрею, — хмыкнул Мишин, опрокинул меня обратно на полку, лёг сверху и поцеловал. Да так, что даже голова закружилась.

А между ног опять… как у него это получается?!!

— У нас салфетки кончились, — пробурчала я, когда он перестал терзать мои губы и переключился на грудь, с видимым удовольствием осыпая поцелуями оба соска. — И вообще… надо… бельё сдавать… завтракать… приедем скоро…

— Какая ты сладкая, Ромашка, — шептал Сергей, будто вовсе не слышал, что я ему говорила. — Сахарная просто.