Мне душу рвет чужая боль

Но Стежков назвал его очень обидным словом, и Валентин завелся еще больше. Опомнился он, когда Стежков перестал существовать…

– А я говорю, что убивал. Ты застрелил его, – жестко сказал Комов.

Но Валентин был начеку и понял, что его хотят поймать на словах. А ведь он мог бы возмутиться и сказать, что Стежков был убит точным ударом в кадык.

– Ага, застрелил. Из того же пистолета, что и Лиду… Если застрелил, давайте пистолет с моими отпечатками пальцев… Где пистолет?

– Это у тебя и нужно спросить.

– Нет никакого пистолета. И не было. Никого я не убивал…

– Тогда скажи мне, где ты был в ночь с шестнадцатого на семнадцатого мая?

– Квартиру ремонтировал.

– Да, всю ночь. Раствор мешал, чтобы щели на стыках заделать… Можете участкового спросить, жалоба на меня от соседей поступила, что ночью шумел…

– Участкового спросим, – кивнул Комов. – И с жалобой разберемся… Значит, шумел ночью. А кто видел, как ты шумел?

– Вот с этого надо и начинать.

– Начинайте. Можете закрыть меня, но вы все равно не докажете, что это я застрелил Стежкова. Потому что не было ничего. Ничего…

Было. Все было… Валентин хорошо помнил свой страх перед содеянным. Этот страх накрыл его с головой, когда он уже далеко был от места преступления. Но очень скоро он схлынул, как штормовая волна, уступив место яркому сиянию.

Валентин убил Стежкова и вместе с этим отомстил всем, кто гнобил его все годы, проведенные в неволе. Такая тяжесть вдруг свалилась с души, что дышать стало легко и просто. Дышать настоящим и будущим… Он догадывался, что чувство такой эйфории могло охватить его в том случае, если бы он расправился со своим заклятым врагом Артурчиком. Вот кого он мечтал убить все долгие годы за колючей проволокой. И уже на воле, окунувшись в тоскливую рутину бестолкового существования, он мечтал о том, чтобы убить эту сволочь и тем самым пробудиться к жизни. Но оказалось, что для возвращения к ней хватило и Стежкова. Может, потому провидение и направило его кулак в горло, чтобы убить этого мерзкого уголовника… Какое-то время Валентин думал, что сошел с ума. Но, как выяснилось, его тяга к жизни обрела устойчивый характер. И убивать больше никого не хотелось… А Стежкова ему ничуть не было жаль…

Три погибших инкассатора, убитый коммерсант из бывших… И ни одно преступление не раскрыто. Было о чем задуматься.

– Ладно, инкассаторы – это не только наша головная боль, – сказал Степан, хмуро глянув на Комова. – А Стежков? Кто его убил?

– Да есть тут один жук… Саня его всерьез не принимал, но мне сказал. Шведов его фамилия, зовут Валентин. А в зоне Валей звали… Его еще в Бутырке опустили, такие же уроды, как Стежков…

– И теперь он им мстит? – небрежно усмехнулся Круча.

– Ну, моя версия такая.