Мне душу рвет чужая боль

– Степаныч… – начал было он, но осекся, глянув на Одинцова. – Э-э, здравия желаю, товарищ полковник. Что с глазом?

– А что у вас с совестью, товарищ майор? – набросился на него полковник. – Без спроса врываться в мой кабинет!..

– Так это, убийство же!

– Кого убили? – начальственно нахмурил брови Одинцов.

– Э-э, не знаю, – вытаращился на него Федот.

– Так узнайте! Срочно разберитесь и доложите! Три минуты у вас есть. Время пошло!

Комов огорошенно посмотрел на Степана и закрыл за собой дверь.

– Трех минут мало, – покачал головой Круча. – Нужно еще заявление от убитого принять. Это минут пять. Регистрация, все такое, это еще минут десять. Можно, я пойду ему помогу?

– Что поможете? Заявление писать? Пусть сам пишет!

– Да, убитый. Он что, писать не уме… Круча, ты чего мне голову морочишь? – покраснел со стыда Одинцов.

Чем заслужил один маленький плюсик в короткую графу собственных достоинств. Если глупец умеет краснеть, значит, он еще не совсем потерян для общества…

Мужчина лежал посреди комнаты, а в груди, в районе сердца, алела небольшая и, судя по всему, очень глубокая дырочка. Глаза широко раскрыты, и не совсем понятно, что за чувство застыло в них – то ли предсмертный ужас, то ли удивление, замешанное на смехе.

– Что это, пулевое отверстие? – с сомнением спросил Степан, рассматривая рану.

– Непохоже, – мотнул головой Комов.

– Больше похоже на штыковой удар, – сказал криминалист.

– Здесь что, красные проходили? Или белые?

– Это мог быть стилет с граненым клинком… Судя по всему, удар был нанесен под прямым углом, с большой силой. Как будто рапирой его ударили…

– Так что, рапира, штык или все-таки стилет?

Криминалист многозначительно посмотрел на Комова, давая понять, что его вопрос пока остается без ответа.

– Ты личность убитого установил? – спросил Степан, с покровительственной насмешкой глянув на Федота.

– Установили. Но кое-кому пока что не доложили. Строгачев Алексей Павлович, шестьдесят седьмого года рождения, холост, прописан в поселке Жуковка Московской области, на Рублевке, если короче… Документы при нем были, и деньги тоже…

– Прописан в Жуковке, а здесь что, интересно, делал…

– Знакомый, кстати, адресок, – осматривая квартиру, сказал Кулик. – Если помните историю с гражданином Шведовым…

– Ну, помним, как забыть, – кивнул Комов и на мгновение осененно застыл: – Вот и я думаю, что адресок знакомый… Эту квартиру Неверова купила, чтобы Шведов ее отделал. В смысле, квартиру… Ну да, ну да… Да, тесен мир, снова узкая тропинка. Шведова нужно искать и Неверову…

– Мы за ними, а Строгачев пока пусть заявление напишет, – усмехнулся Кулик в пику оплошавшему Одинцову.

– И где их искать? – спросил Федот.

– Я думаю, по адресу покойного мужа, гражданина Неверова.