Доверься мне

— Это правда, красавица?

— Да-а-а-а-а, — слова звучат беспорядочно, когда она содрогается.

— Ты хочешь кончить, — шепчу я ей в ухо. — А я хочу, чтобы ты заслужила это, — я отпускаю ее волосы и вытаскиваю пальцы из ее влажной жаркой пещеры.

— Что? — Это бешеное, отчаянное рычание. Моя красавица недовольна.

Губы Оливии раздвигаются, и она убирает волосы со лба будто в замедленной съемке, наблюдая, как я слизываю ее возбуждение с пальцев. Она извивается на кровати, словно ищет трения.

Я шлепаю ее по заднице.

— Надень штаны. Я отвезу тебя домой.

Она соскальзывает с кровати и приземляется на задницу. Мне едва удается сдержать смех, хотя бы потому, что ее взгляд говорит мне, что она вот-вот убьет меня, а я еще не готов умирать.

Я жду у двери, когда через пять минут она спускается по лестнице в трениках и толстовке.

Она тычет пальцем мне в лицо.

— Сотри эту высокомерную ухмылку со своего лица, пока я не стерла ее за тебя.

Господи, я никогда еще так сильно старался не рассмеяться. Оливия отрежет мои гребаные яйца.

Я иду за ней на кухню, наблюдая, как она собирает все свои вещи с барной стойки и запихивает их в сумочку.

— Ты все еще злишься, да? Но ты не можешь злиться. Я уезжаю на три дня. Ты будешь скучать по мне.

Она одаривает меня снисходительной улыбкой.

— И это единственная причина, по которой ты сейчас еще дышишь.

Я вырываю ее пальто из ее рук в ту же секунду, как она достает его из шкафа, и перекидываю его через плечо, пока ее челюсть захлопывается, клацая зубами. Злая Оливия — моя любимая Оливия.

Мои пальцы обхватывают ее запястья и прижимают их к стене по обе стороны от ее головы, а губы скользят по изгибам ее шеи.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?"

"— Пошел ты, — бросает она без особого пыла. Весь этот жар скрывается в ее темном взгляде.

— Я бы с удовольствием, — шепчу я, наблюдая, как ее шея покрывается мурашками от близости моих губ. — Все, что тебе нужно сделать, это пообещать мне, что утром ты все еще будешь моей, — мои зубы царапают ее нижнюю губу, когда я освобождаю ее запястья и спускаю треники. Я опускаю руку между ее бедер. — Еще лучше, скажи мне, кому принадлежит эта киска.

— Я никуда не уйду, Картер, — ее язык скользит по моему. — И эта киска принадлежит мне.

— Неверный ответ, — я расстегиваю молнию на брюках и достаю свой твердый член, прижимая его к самой притягательной киске в мире, пока я поднимаю ее на руки. — Попробуй еще раз, принцесса.

Ее бедра отталкиваются от стены и бьются об меня.

— Прямо сейчас? Да, она принадлежит тебе.

— Именно так, блять, — в горле у меня что-то перехватывает, и я смотрю вниз на свой член, проводя головкой по ее мокрой щели. — Я не был ни с кем, кроме тебя, Олли. И не буду… Для меня есть только ты. И никто другой.