Доверься мне

С одной стороны журнального столика лежит стопка романов, которые наверняка заинтересуют Хэнка, с другой — кипа бумаг, на которых, похоже, тесты по женской репродуктивной системе, а на ручке, что лежит поверх стопки, выгрызаны идеальные следы зубов.

Я беру рамку с журнального столика, и рассматриваю фотографию внутри — судя по елке на заднем плане, она вроде как, сделана в прошлое Рождество. На руках у Оливии улыбающийся ребенок, ужасно милый, а сбоку к ней прижимается маленькая кареглазая девочка с фотографии Кары. Я не уверен, что когда-либо видел ее такой счастливой, как на этой фотографии.

— Это мои племянница и племянник, — говорит мне Оливия. — Аланна и Джем.

Эта женщина передо мной настолько великолепна, что я не знаю, что с собой делать. На ней леггинсы и свободный вязаный свитер кремового цвета, который слегка свисает с одного плеча, она — совершенство в моих глазах.

Оливия возится со своими руками.

— Прости, что здесь такой бардак.

В ее голосе чувствуется робость, которая отличается от всех других случаев, когда она обычно замолкает рядом со мной. Оливия уязвима, и это знак, что она готова впустить меня, и у меня есть чувство, что совсем скоро я увижу те ее части, что не видел никогда. Что меня не устраивает, так это то, что она, кажется, переживает, что, когда я узнаю ее полностью, что-то в ней может мне не понравиться.

Я похлопываю по подушке рядом с собой.

— Иди сюда.

— Хорошо, — шепчет она, но ее ноги остаются на месте.

— Одна нога впереди другой, — дразню я.

Ее улыбка широкая и красивая, дурная. Она прижимает руку ко лбу, прежде чем подойти, и как только она оказывается в пределах досягаемости, я притягиваю ее к себе.

— Я знаю, что мы говорили в пятницу вечером, но думаю, что мы снова должны поговорить, чтобы начать все с чистого листа и продолжить эти взрывные поцелуи, да?

Я сжимаю ее руку, когда она не отвечает.

— Олли?

Она моргает, вздрагивая.

— О! Боже мой! Я ответила мысленно. Да, я хочу тебя поцеловать. Вот дерьмо, — ее глаза расширяются, и она отдергивает руки. — То есть, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Нет! — она хватается за свое лицо. — Говорить! Я хочу поговорить! О, черт. Это ужасно.

— Ты чертовски очаровательна, когда нервничаешь, — я заправляю выбившуюся прядку волос ей за ухо. — Мне просто нужно знать, что ты чувствуешь.

— Мне страшно, — признается она. — Я боюсь, что твои чувства временны, когда я знаю, что про мои так не скажешь.

— Я провел почти две недели, пытаясь убедить себя, что они временные, чтобы отпустить их и отпустить тебя после того, как ты ушла. Это не сработало. Я думаю, они как-то усилились, и это меня очень путало, особенно когда я подумал, что у тебя свидание. Я не знал, почему тебе было так легко двигаться дальше, а для меня это было невозможно.