Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу

Но я пыталась навязать свое сопротивление, и когда видела, что он уже не шутит, я говорила себе, что лучше сделать то, что он требует, потому что боялась побоев или шефа. Я вообще всего боялась."

"Я начала отмечать календарь сначала в своей школьной тетради, потом на отдельном листе начиная с 13 июня, потому что именно в этот день заканчивался учебный год. Я была уверена, что это 13 июня выпало на четверг. Я была в руках этого монстра со вторника, 28 мая. Я отсчитала три дня, которые находилась наверху. В пятницу, 31 мая, я оказалась в подвале.

О периоде между 31 мая и 13 июня, датой, которую я отметила на моем календаре как «письмо», мои воспоминания сегодня, восемь лет спустя, довольно расплывчаты. Он приходил за мной, чтобы покормить, он тащил меня в свою комнату, он спускал меня в тайник, и опять все снова. Каждый день одно и то же. Я с трудом выносила его. Эту гнусную комнату, эту голгофу, его телевизор, по которому он смотрел кодированные порнографические фильмы на «Canal +». Его замечания: «Смотри! Вот здорово!»

Я не смотрела ничего, только отвечала «да, здорово», хотя меня тошнило от этого развратника. В глубине души я считала его дураком. Я ждала, когда он закончит оттягиваться, как я называла то, что нельзя передать словами. Иногда я с облегчением возвращалась в тайник, иногда с облегчением поднималась наверх, хотя знала, что меня ждут его «оттягивания». Но, по крайней мере, я не находилась больше в этом кошмарном погребе, где у меня едва было место, чтобы пошевелиться между ведром и портфелем. Мне казалось, что я могу хотя бы дышать. Я замечала максимум вещей. Там стояли огромные платяные шкафы, набитые женскими и детскими вещами. Но когда я спросила его, был ли он женат, он ответил, что нет. Были ли у него дети? Тоже нет.

Я потребовала одежду, и он щедро вытащил для меня коротенькие шортики и крошечную маечку. Я попросила, чтобы мне можно было вымыться, и новая милость упала на меня. Только раз в неделю, и он сам мыл меня мылом. Чтобы иметь ощущение свежести, я должна была терпеть его особенную методу интимной чистоты.

Когда я была наверху, я понимала, день это или ночь, благодаря тусклому свету, пробивающемуся сквозь занавески или через маленькое оконце в крыше. То, чем он кормил меня, было отвратным. Мне давал молоко, а сам пил кока-колу, какие-то готовые блюда для меня подогревал в микроволновке, а сам обжирался стейком или даже шоколадом у меня перед носом. У меня был нож и вилка для еды, но я почти ничего не могла проглотить. Сколько раз я представляла, как воткну ему куда-нибудь вилку… Сколько раз я видела эту закрытую входную дверь — иногда в замочной скважине даже торчал ключ. Но он всегда находился между мной и дверью: если бы я вдруг вскочила и бросилась к ней, он бы меня немедленно схватил.