Младший научный сотрудник-7

Там двое знакомых мужа трудятся — жутко секретное место.

— Нет, не в Лурдесе, — хмуро ответил я, — я даже не знаю, что это такое.

— Вспомнила, — заявила она с прояснившимся лицом, — где я тебя видела. Неделю назад тебе медаль какую-то вручали, в программе Время это показали — правильно?

— Ну правильно, — с тоской ответил я, — а за что медаль дали все равно не скажу, не спрашивай. Военная тайна.

На этом она, наконец, отцепилась от меня и занялась дочкой, а я вжался в кресло и закрыл глаза — не люблю я авиаперелеты, особенно страшно бывает при посадках, при них ведь до 90 процентов происшествий случается.

* * *Но все прошло в штатном режиме. Предложил таки из вежливости соседке помощь при высадке и транспортировке в зал прилетов, но она гордо отказалась — мол, ее супруг ждет там. Ну и славно…

Куба встретила нас ярким тропическим солнцем и волнами сложных ароматов, которые так сразу и не идентифицируешь. Райское же местечко — температура ниже 23 градусов не опускается вообще, отопления в домах, то есть не требуется. Фрукты висят на деревьях вдоль дорог, подходи и рви — можно не работать, с голоду не умрешь. И удушающей жары, как, например, в Сингапуре, нет, на редкость комфортные условия.

Меня встретил неприметный гражданин латиноамериканской внешности, в руках у него был плакатик с надписью «Senior Balashoff» — я тут же подошел к нему и поздоровался, по-русски он говорил прекрасно.

— Меня зовут Теофилло. Как долетели, сеньор Балашов? — спросил он, откровенно разглядывая мою пеструю гавайку.

— Спасибо, прекрасно, — ответил я, подумав — ого, как Стивенсона его зовут, — мы сейчас сразу в клинику поедем?

— Нет, сначала в апартаменты, — сказал он, скатывая плакат в трубочку.

И мы запрыгнули в Крайслер-Континенталь 1959 наверно года выпуска, длиннейший автомобиль, красивый по-своему, но какой-то уходящей в могилу красотой, от чего мне лично стало немного грустно.

— Как у вас это добро не развалилось до сих пор? — поинтересовался я, оглядев внутренности машины.

— Ухаживать надо, — лаконично ответил Теофилло, — тогда ничего и не развалится. Американцы в 50-х на совесть технику делали, не то, что сейчас.

Мы вырулили со стоянки аэропорт имени Хосе Марти и двинулись по практически пустому хайвею на восток, солнце при этом светило нам строго в спину."

"— Тепло у вас тут, — сказал я ему, чтобы как-то поддержать разговор.

— У нас тут всегда тепло, — буркнул он в ответ, — не то, что в вашей Москве.

— Бывал там? — продолжил я.

— Пять лет учился, — нехотя выдавил он из себя и, предвосхищая мой следующий вопрос, добавил, — в МИРЭА, слышал про такой?

— Конечно, — ответил я, — на Малой Пироговской?

— И там тоже, — сделал он неопределенное движение свободной рукой, — но в основном на Стромынке.