Младший научный сотрудник 3

— Скорее всего, — рассеянно ответил Горлумд, — непонятно, почему на тебя одного оно повлияло, там же куча народу сидела…

— Так может и ещё кто-то проявится, — рискнул предположить я, — ещё же не вечер.

— Маловероятно, — отбрил меня доктор, — я с тобой свяжусь в ближайшие пару дней. Да, на Крот можешь даже не заглядывать, прикрыли это направление. До лучших времен.

— А надбавка к зарплате как же? — обиженно спросил я.

— Это ты уж у своих бухгалтеров выясняй, мне такие подробности неизвестны. Свободен, — показал он мне рукой на дверь.

И я вернулся к дверям своего родного уже почти ИППАНа, а там у входа меня ждал… угадайте кто… ну в принципе угадали — девочка Олечка, на это раз без кружавчиков и в вся в чёрном почему-то.

— Привет, — сказала она мне, отводя в сторону, — ну как, надумал чего?

— В смысле? — слегка затупил я, в горячке последних суток даже и забыл детали нашего общения.

— Вчера, — терпеливо повторила она, — в это примерно время ты сказал, что подумаешь над моим предложением до завтра. Завтра настало — ну и?

— Аааа, — вспомнил я всё, — и верно, говорил такое. А надумал я, дорогуша, вот что — тебе жев женской консультации справку какую-то выдали, так? Или ты к частнику ходила?

— Выдали, — поджала губы она, — только я тебе её не покажу.

— Секретная, значит, справочка-то у тебя… — отвечал я, — жаль, что не покажешь. Но на нет и суда нет, и денег тоже нет — твои слова против моих, где доказуха?

— Сволочь ты, Петя, — с чувством высказала она мне, — и гнида конченная.

Где-то я эти слова уже слышал, невольно подумал я, но вслух совсем другое сказал:

— А я даже и отпираться не буду, согласен на гниду. Как там у тебя роман с Наумычем-то развивается?

— Не твое собачье дело, — нервно ответила она, — значит денег не будет?

— Увы, дорогуша, — вторично обозвал я её таким образом, — то, что я в колхозе заработал, быстро разошлось в разные стороны, так что я теперь гол, как сокол. Даже если б и захотел, не смог бы выдать.

— Ну хоть сотню дай, — перешла она к торгу, — и на этом разойдёмся.

— Полтинник вот остался — устроит это гиганта мысли и отца… мать то есть русской демократии? — и я вытащил из кармана зелёную пятидесятку с портретом Ильича.

Она молча сгребла деньги и удалилась через проходную с гордо поднятой головой и гордо выпрямленной спиной. И такое я уже совсем недавно видел, опять подумал я, но тут же переключился на более насущные вещи.

Значит, целительство своё мне надлежит запрятать в дальний ящик, это понятно.