Мятежный

В тот миг я осознала, что нахожусь в опасности. Я помнила звук рвущейся ткани – тоже Эмери, именно он все начал, прежде чем присоединились его друзья.

Я помнила мгновение первого сухого проникновения. Нолан.

Первый удар в лицо. Генри.

Я помнила, что чувствовала на операционном столе, когда из меня выскабливали эмбрион. Все эти мгновения запомнились живо и четко. Они были острыми, как ножи.

Но был момент, который я никак не могла отыскать в своей памяти.

То, что произошло до попытки Эмери лишить меня девственности.

Тот момент, когда я ее потеряла на самом деле.

– Если бы только я могла вспомнить. – Я вцепилась в волосы, чувствуя, как мягкий взгляд Майры скользит по моей коже. Она всегда смотрела на меня со смесью безнадеги и жалости. Мой терапевт представляла собой классическую версию любящей бабули. Белесые волосы на загорелой коже. Глубокие морщины и массивные свисающие украшения.

– Что вспомнить? – уточнила она.

– Когда это произошло? Когда я потеряла девственность?

Я покусывала нижнюю губу, переплетая пальцы в замок. Я была счастлива в отношениях с Эмери. И я не спала ни с кем до него. Я бы помнила об этом. Он стал моим первым любовником, но когда все дошло до секса, крови не было. И никакой боли. Его потрясенное лицо нависало надо мной, когда он вошел в меня, его движения становились жестче и отчаяннее с каждой последующей секундой. Эмери нахмурился, когда я проявила взволнованность и раздражение, извиваясь под ним в необоснованном раскаянии. Я задумалась, следует ли мне сымитировать чувство дискомфорта, которое он жаждал увидеть в моих глазах.

Некоторым девушкам приходилось притворяться, что они испытывают оргазм. В случае с Эмери мне требовалось показать, что я испытываю боль.

Затем его взгляд переместился на игровую приставку, а мой последовал за ним. В следующее мгновение я заметила камеру, подмигивающую мне красным огоньком. Потом я впечатала кулак в лицо Эмери, вскочила и обернула свое тело простыней. В тот же момент я решила свою дальнейшую судьбу.

– Что ты имеешь в виду? – Майра почесала ручкой висок.

– Что, если я подавляю какие-то воспоминания? Что, если я что-то намеренно забыла? – Я встала с кресла и принялась расхаживать назад-вперед перед терапевтом. Офис Майры внешне не имел ничего общего с ее так называемой личностью. Белый против бежевого. Американский модерн против легкой городской эклектики. Богатство в противовес ханжеству. Я часто задумывалась, что из этого являлось фальшивым – обстановка или личность?

– Ты не думаешь, что попросту пытаешься найти причину, почему с тобой произошли такие ужасные события? Возможно, ты хочешь убедить себя, что тебе есть что искупать. Но правда в том, что это Эмери, Нолан и Генри обидели тебя. А не наоборот.