Ошибка «2012». Мизер вчерную

— Господи, это ещё что? — нахмурилась она. — Мутант? Инопланетянин? Опять «Секретные материалы»?

— Да нет, инопланетяне тут ни при чём, — усмехнулся Рубен. — Помните, как в вашей русской сказке — не пей, козлёночком станешь? Если ты заслуживаешь, оно само к тебе прилетит, и станешь… таким вот. Без вариантов. Вернее, вариантов два — зелёный либо оранжевый. Другой масти у тебя уже не будет…

— Постой-постой, — перебил Краев. — Значит, два шара, оранжевый и зелёный? Так их же… Их же там, в айсберге, немерено! Вот холера, туман, значит, рассеялся, и лед начал таять. Теперь они летят… Во все стороны… Оранжевые и зелёные…

— Какой айсберг? Какие, к чёрту, шары? — неожиданно разозлился Наливайко. — Олег Петрович, выражайтесь яснее! А то что-то много впечатлений на одну ночь!

Он так и стоял с грифом наготове, словно боялся, что казнённый злодей сейчас оживёт. И то сказать, привычная логика и здравый материализм в последнее время только и делали, что трещали по швам.

— На самом деле всё ясно как Божий день, — лениво подала голос Бьянка. — Дегенераты из вот его конторы, — и она указала пальчиком на Макгирса, — уничтожили туман, который являлся, скажем так, ингибитором. Соответственно, лёд, в который некогда были вморожены шары, принялся таять. Эти шары бывают двух видов — зелёные и оранжевые. Они на тонком плане внедряются в человеческую душу, морально готовую их принять, и превращают своего носителя в такую вот тварь. — Она указала на голову бывшего О'Нила. — Вот и всё.

Чувствовалось, Бьянка знала гораздо больше, чем говорила. Хотя у красивых женщин обычно бывает наоборот.

— И что теперь со всем этим делать? — ровным голосом поинтересовался Песцов. — Предложения есть?

Он сосредоточенно, не поднимая глаз, чистил меч.

— Надо идти долбить лёд, гасить эти шары, — воткнул в землю гриф Наливайко. — Олег Петрович, надо полагать, подскажет дорогу…

Помимо беспокойства о судьбе человечества, профессора подстёгивало любопытство учёного. Что там за шары? Какой ещё ледник? Что за тонкий план, наконец?..

— Да я не про то, — отмахнулся Песцов. — Тело, спрашиваю, как будем утилизировать?

Бывшего киллера профессионально волновала проблема следов. Вроде всё было так просто: лес, болото, глушь — в общем, природа, способная позаботиться о сокрытии улик. Но это только на первый взгляд. До ближайшего по-настоящему солидного болота топать с полверсты, и поди дотащи тело так, чтобы потом не унюхали собаки. А бросить абы как — тупость, бездорожье, многие так вот и засыпались. В мокром деле мелочей не бывает, каждую капельку нужно затирать.

Ответ вышел на задних лапах из кустов и негромко рявкнул. Очень тактично, этак просяще. Это прибыл «лесной прокурор», в прошлой жизни звавшийся Гансом Опопельбаумом.