Ошибка «2012». Мизер вчерную

В качестве верёвок пригодились его же собственные подтяжки, модный галстук и шёлковая рубашка, скрученная жгутом.

— Пусть немного полежит, — проверил узлы бородач. — Придёт в себя, а потом… — Он бросил на пленника недобрый взгляд и слегка поклонился Песцову и Оксане. — Спасибо, уважаемые. У вас тут славная колода. Думаю, мы сработаемся…

Тут он что-то увидел за их спинами, и породистое, чуть надменное лицо восточного владыки вдруг озарилось мальчишеской радостью. Он даже подпрыгнул, словно играя в баскетбол, взмахнул рукой и приветственно выкрикнул не очень понятное слово:

— Господи, а это ещё кто? — удивился Фраерман, вылезший вместе с Краевым на шум из палатки. — Никак Бен Ладен пожаловал? — И вздохнул. — Да уж, без арабов у нас тут не полон комплект…

Он был искренне обрадован, но никоим образом не удивлён. Для кого-то, может, это и была ночь сюрпризов, но для него всё шло по плану.

— Какое пророчество? — всё-таки удивился Краев. — Мир многовариантен. Всё зависит от воли, от вибраций души…

Он давно пришёл к выводу, что, думая о будущем, мы сами его и строим. Мысленно вбиваем гвозди в доску перспективы.

— Не сейчас, дорогой, не сейчас, после расскажу. — Рубен покосился в сторону Наливайко и тактично понизил голос: — Слушай, а он и правда столп науки? Где шляпа, где очки, где узкие плечи?..

Вооружённый грифом от штанги, профессор стоял неподалёку и задумчиво молчал, пристально глядя на рыжего, всё ещё валявшегося в глубокой отключке. Огромный, мощный и нешуточно страшный, он действительно не очень-то напоминал учёного мужа. Скорее уж рэкетира, дотянувшего до пенсии.

— Конечно столп, и ещё какой! Выше Александрийского, — снова удивился Краев. — А в чём дело?

— А в том, что этот рыжий убивец у нас интеллектуал, — жутковато улыбнулся Рубен. — Он у нас наукой интересуется. В плане её самых ярких представителей, как ты понимаешь… А-а-а, смотри, оклемался, гад живучий. Ну что, пойдём поговорим? Только не по душам, потому что души, Олег, у этой твари нет…

Поверженный джентльмен действительно очнулся, но повёл себя совсем не по-джентльменски. Лицо его нечеловечески исказилось, он судорожно ощерился и протяжно завыл. Злость, ненависть, животное отчаяние… Куда подевался галантный, воспитанный сын Альбиона, целовавший Тамаре Павловне ручку? На земле извивалось лютое двуногое существо, очень слабо напоминавшее человека.

«Да в него дьявол вселился, — мысленно ахнул Доктороу. — Боже, прости мою гордыню, но… Куда им, католикам, против диавольского искушения!»

«Хорошо, что я ему всё-таки не подарил ту верфь в Ливерпуле. — Макгирс выглянул из-за плиты, быстро оглянулся и, понимая, что его помощь всё равно никому не нужна, тайком от Варенцовой сунул в топку ещё три полена. — Да здравствует энтропия!..