Мистика

  Больше не вспоминалось ничего –  когда, как, кто она такая?  Но падать в депрессию я перестала,  сосредоточив все силы  на том, чтобы вспомнить.  С ходу  не получилось, но  я не расстроилась  - думать  стану, если он вечером не появится, вот тогда и займусь этим всерьез. И докопаюсь, раз уж  пришло на ум.  Сейчас нужно было решать,  как появиться в доме, не шокируя  его хозяйку своим  видом.

     Голос бабы Мани раздавался от дома  незнакомо и глухо, тоже, наверное,  из-за  густого тумана, сквозь который уже потихоньку начинало пробиваться солнце.  Я  выровняла дыхание и отозвалась:

-  Да,  Мария Львовна, я сейчас подойду!  Подождите в доме… сыро, простынете.

   Вначале села, потом встала, тяжело опираясь ладонью о землю… пальцы испачкала…  Когда я последний раз чувствовала себя такой разбитой и неподъемной?  Точно – в обезьяннике.  Думала, чуть ли не на казнь зовут,  ноги – гири, сдохнуть легче.   Вот и теперь  было так же.  Но и сейчас я  справилась - сама от себя не ожидала.  Появиться перед хозяйкой почти голышом, только в  изгвазданной в земле шали не было никакого желания –  до конца стыд я еще не потеряла.  Так что окошко в свою комнатку  я вынимала аккуратно и старательно.  Оно выставилось  практически двумя пальцами и совершенно бесшумно.  Здорово, что Ромка  идею подсказал,  а еще лучше, что не знал, насколько  это  окажется просто.

   Влезла, стараясь соблюдать тишину.  Накинуть  платье  на голое тело оказалось проще и быстрее всего, что я и сделала.  Постояла,  немного подумала и вышла к бабе Мане через дверь, а не опять в окно.  Она как раз снимала с плиты чайник, оглянулась на меня и покачала головой.   Я невозмутимо пожала плечами и села за стол, сдерживая  то ли нервную дрожь, то ли истерический смех, то ли рыдания.

-  Ты как-будто говорила – люди сегодня к нам подъедут, - ровно и спокойно напомнила она мне.

-  Да, бригада.  И технику подвезут, -  подтвердила я.

-  Прикрой тогда синяки чем… или замажь, - отвернулась она опять к плите.

   Я подошла к настенному зеркалу и  внимательно вгляделась в свое   отражение – синие провалы под глазами,  истерзанные губы,  верх груди – то, что видно над платьем,  в частых засосах,  темных и вполне  себе материальных.  Это вызвало  глупую улыбку и натолкнуло на определенные  мысли.  И я медленно протянула, радуясь озарению:

-  Сейчас вернусь.  Я мигом, -  и попросила: - Сделайте чаю, пожалуйста, сегодня будем пить чай.

   Не помнила сама, как опять оказалась возле бани, распахнула дверь –   исподнее со смешными  завязками и грязные портянки  так и лежали на полу.  Я блаженно улыбнулась и  присела  рядышком  на порожек - лицом к солнышку.   Расслабленно прислонилась к стене и прикрыла веки, вспоминая.