Мистика

..  ну не заслуживал этот парень такой подлянки, подставы, такого потребительского отношения.   И все, что я чувствовала - это неловкость и  растерянность.  Пришло  понимание, что  не самая лучшая идея была, да  и вообще  легко не будет.   Зачем вообще принуждать себя,  терпеть кого-то - смысл, если никакой гарантии?  Но это  не край! Есть еще  банк спермы и ЭКО.

-  Рома,  спасибо  за  сумасшедший день.  Помнить буду  многие годы, честно, особенно  полет.  Ты  просто чудо, - благодарила я, прощаясь.

-  А ты – ведьма, - коротко и грубо ответил он, мотнув головой.  На подходе к дому прекратились всякие разговорчики и улыбки.  Я тоже замолчала.  Ну, извини, дорогой…   Пою, кормлю, а потом танцую - не прошло.

   Когда  уже совсем стемнело, и мы с баб Маней  улеглись спать, в   окошко ко мне стукнули.  Вернулся или  никуда и не уходил?  Он  просил,  умолял и грозился, прижимаясь к  окну лицом:

-   Выйди ко мне.  Выйди,  Алена, - шипел, положив кулаки на стекло и стараясь разглядеть меня в темноте комнаты: - Мне же ехать завтра,  бля-а…   Выйди, кому  говорю?!  Ведьма-а… Я же честно терпел весь день.  Выйди,  а то окно выставлю,  выйди-и…

     Детский сад,  ну честное слово… честно он терпел -  хлюпала я.  Мне бы  его проблемы.  Шел бы уже…   из-за него навалилось опять...   Не истерика, но тоска накатила страшная – по привычному нормальному Олегу, по своему дому, по всей жизни той…  И теперь я давилась слезами, уцепившись в подушку.   Да сколько же можно,  в конце-то концов?

   В этих местах во время войны прошли страшные бои.   Впереди по фронту располагалась  немецкая линия обороны «Пантера» – укрепленный за время оккупации рубеж, преодолеть который с наскоку  у советских войск не получилось.   Наше наступление замерло, противники переключились на позиционное противостояние  - вялые  перестрелки, редкие  артналеты и  разведвылазки.  Когда  высшее  командование решило, что пришло  время,  наши войска поднялись и пошли в наступление.  Пошли в наступление…  Просто встали по приказу и пошли…

-  Там  болото не топкое, скорее – просто очень влажная низина, а  вокруг лес… и  старый и совсем молодой – дикий, выросший безо всяких посадок и ухода.   Сосны,  лещина, рябинки с кустарниками понизу, а под деревьями редкая трава и мох,  шапками укрывающий  песчаную землю.   Птицы не селятся… я, во всяком случае,  ни разу не слышал там ни пения, ни свиста – даже в самый погожий день.

    Мы сидели у костра, который был разведен невдалеке от дома  - одиннадцать человек, включая меня и  бабу  Маню.  Костер разбрасывал горячие искры,   дрова прогорали и с шорохом оседали, превращаясь в алые угли.  В кострище  еще подбрасывали  колотых поленец – из  хозяйских запасов.