Мистика

  Оговорился? Или  сказал, как думал?

    Почему тогда, как чужой и зачем целовал?  Хмыкнула, поднимаясь по ступенькам – да все по тому же сценарию – я предложила, а он не отказался.  Будь мы не так на виду, может и до чего поинтереснее дошло бы. Определенно дошло бы – у меня крыша ехала конкретно.  Вот и сейчас... остановилась посреди лестничного пролета, взялась за перила - вдруг голова закружится?  Рухну еще, вспоминая, как  рукой обхватил за пояс… глубоко так - сгиб его локтя почти на середине моей спины, а пальцы на ребрах под грудью… даже чуть приподнял, как и тогда.  И ладонь на затылке – жестко, не двинуться, не отступить уже… тоже.  Надежно так, знакомо, будто дома побывала.  Тяжело вздохнула и потопала дальше - надумаю теперь, нафантазирую, а не нужно бы этого – трудно будет.  Но и легче в определенном смысле – стало немного спокойнее за Ваню.

    Ирка не страдала и не плакала  - уже убрала после ужина и принимала душ.  Обе девочки  уснули.  Я прошла в спальню,   склонилась над кроваткой и долго смотрела на Аню – она спала тихо-тихо, приоткрыв крохотный ротик, раскинув ручки  и чуть согнув ножки в коленках.  В дверь стукнула Ирка:

   И молча прошла в спальню к Анжику.  Вот и правильно, я тоже не хочу  говорить о Николае.  Смысл толочь воду в ступе? Рвать разговором душу?  Нет смысла!

   Те дни, что Коля провел в нашем городе и виделся с нами, гулял со мной и племяшкой, ездил смотреть мой участок под строительство дома, столовался у нас,  водил нас всех в кафешку, которую мы указали ему, как самую безопасную, он был так же вежлив и ровен с Ирой.  Об этом у меня ни с кем из них  разговора не было.  Но когда брат уезжал, и я провожала его на  вокзал,  то не выдержала:

-  Коля, спасибо, что ты услышал меня и вел себя так… правильно.  Если Ира не нравится тебе, то оно было и не трудно, так же?

-  От ты  вроде и старшая, Ален, а  дитя дитем, - вздохнул он.

-  Сказал взрослый суровый дядька… - хмыкнула я.

-  Умный,  Ален, -  невесело покачал головой Коля, - ты о чем мне рассказала?  Как я понравился ей пять лет назад – молодой, веселый  и красивый, без забот, как теперь оказалось, и хлопот?  А сейчас  я не просто  свободный мужик, при мне хороший довесок – двое спиногрызов.  И Боровичок уже требует, чтобы ее так не называли, представляешь?  У нее скоро переходной возраст начнется и что?  Нужны мы трое  кому-то, как ты думаешь?  Сможет кто-то заменить этой вредине  мамку?

-  Настя не объявилась? – осторожно спросила я.

-  Ты была права – приезжала.  Пожила в пустом доме одна – мы все у родителей, и опять усвистала.  Я не подошел туда, никто с ней не разговаривает – все поняла правильно, в общем, - отвернулся он, глядя, как пассажиры подтягиваются к вагонам – объявили  начало посадки.

   Вот так.