Мистика

  Он ускорился.  А она сделала навстречу шаг, второй и вдруг бросилась к нему, прижалась, обхватив ладонями шею, скользнула ими на  щеки и на его лицо посыпались поцелуи.  Она  что-то бормотала безо всякого смысла, даже слов он не мог разобрать, оцепенев от неожиданности на долгие секунды.

    От нее пахло ребенком – тонко и чисто, как пахнет только от младенцев.  К его груди прижималась мягкая женская грудь, а  щеки почти сразу стали мокрыми от ее слез.  В какой-то момент он почувствовал теплые губы на своих губах  и не сдержался – сам обхватил ее.   Ощущение узнавания пронзило насквозь – так удобно лежала рука на изгибе тонкой талии, такой хрупкой была шея под его ладонью – до замирания сердца!  Так дурманил ее теплый запах…

    Женщина в руках, его женщина – пьяное ощущение, улетное, просто космос!  Дальше  сорвался –  мысли ушли.  Не дал отстраниться, сам потянулся к ее губам, накрыл их, вобрал – сразу сильно, жестко и все волоски на теле стали дыбом – услышал  тихий стон…  И захлестнуло, с головой накрыло первобытными торжествующими ощущениями: радостный вопль внутреннего зверя, живущего в каждом настоящем мужике... зверя, получившего свою добычу;  чувство полноты жизни – забыл уже, как это;  дикая энергия – сто дел сделать в минуту;  сладкий морок, затянувший разум...

   Паутина… будто вязкая, чувственная паутина опутала их собой, …  не место для нее было и не время.  Понимал это, но стало необходимостью - прижать крепче, чтобы поняла, что натворила своими поцелуями, вобрать в себя, нырнув языком в теплую глубину ее рта, ощутив такой же нежный  вкус, как и ее запах.   Знал, что  еще секунды -  и все.  Понимал, что этого просто не могло быть,  не должно было, а значит - скоро закончится.  Сейчас она опомнится и все прекратится…

-  Николай, - хрипло представился и почти неосознанно сделал  попытку еще продлить  сладкое безумие.  Она не позволила, и ее брат возмущался.  Да  он  уже и сам стал  замечать посторонние звуки, движение вокруг – будто вышел из транса.  Шум в ушах стихал, сердце уже не таранило ребра, пульс приходил в норму.   Нужно было что-то говорить,  знакомиться по-настоящему и он попытался, но вдруг, неожиданно даже для самого себя забеспокоился, увидев ее растерянность и  даже непонятное ему отчаянье.  Она что-то говорила, пытаясь сгладить, замять неловкость и прятала взгляд, который…  потух.  Николай не чувствовал ничего такого, одну только спокойную решимость – никуда она от него не денется,  поздно –  уже нашлась.  Но отчаянно хотелось успокоить ее, помочь снять эту неловкость, раз уж ее чувствует она.  Кажется, у него получилось.

   До поцелуя он не видел почти ничего, кроме  дикого, ошеломленного, тянущего к себе взгляда.