Мистика

  Она улыбалась, отворачиваясь и уходя к машине.  За ней шел отец и нес сумку с  вещами.  Уехали…

-  Достойный мужчина, - заметил Антон Иванович.

-  Да, - согласилась я, - верный.

-  Для вас это самое главное мужское качество? – нейтрально поинтересовался он.

   Мы разговорились, немного поспорили, я слушала его, говорила сама.  Выболтала нашу с Олегом историю, и мы обсудили и ее тоже.  Потом ко мне подошел Марк, а за ним и вся бригада – ребята прощались, усаживались в микроавтобус, который подошел к этому времени.  Городок на горе оставили нетронутым, за исключением стола – там еще пару дней будет жить другая бригада, работая с ладшафтом.  Все было продумано, все сделано – даже убраны продукты со стола, черный пакет с одноразовой посудой и другими отходами уносили…

-  Алена, - обратился ко мне Антон Иванович, когда мы с Сашей полностью закончили уборку: - Покажите мне место ночлега, пожалуйста.

-  В старом доме, если вас это устроит.  В одной комнате Саша  Голубев, а в другой – вы.  А я  с Марией Львовной в новом.  Можно  разжечь камин, ей будет приятно… наверное, - засомневалась вдруг я.  Бабушка устала после длинного и суетного дня и  эмоций, которых сегодня было в избытке.  Да еще и немного выпила.

-  Сделайте обязательно, - посоветовал полковник, - это будет замечательным завершением дня.  Я видел - там удобное кресло  и маленький музыкальный центр, - посмотрел он на меня с вопросом.

-  Это Ольга, я тогда еще не знала, что она планирует пожить здесь и сама удивилась  – зачем бабушке центр? - улыбалась я, - тогда помогите мне с дровами.  А то Саша ушел помыться перед сном к луже – так мы называем пруд, - кивнула я вниз, на большую, относительно чистую лужу  рядом с баней.

   Голубев не поддержал нас с идеей вечерних посиделок –  очень рано встал утром, выпил лишнего и сейчас просто смертельно хотел спать.  Поэтому  вечер заканчивался ожидаемо – в кресле напротив камина сидела притихшая баба Маня, а мы с Антоном Ивановичем – напротив, на диване.  И я рассказывала ему о Ване…

   Рассказ затянулся – я немного поплакала, само собой.  Потом  и баба Маня добавила от себя – рассказала о прошлых появлениях Вани.  Я сбегала и принесла толстую газету, в которую был вложен его портрет.  Мужчина всматривался в рисунок, очень внимательно изучая его.

-  Что, Антон Иванович? –  насторожено выдохнула я.

-  Физиогномику раньше называли наукой, теперь многие ученые отрицают это, добавляя приставку «лже».  И я не думаю, что по чертам и выражению лица  можно составить психологический портрет человека -  они  могут быть обусловлены физиологическим строением, и  еще большое значение будет иметь мой личный опыт.