Мистика

-  У этой были гадюки, - вздохнула баба Маня, -  меня  вызвали к больной – вечером, почти ночью.  Дом  нашла быстро – объяснили куда идти.  Тогда он еще целым был –  убогая мазанка  под соломенной крышей, а вокруг  все заросло сорняком, как и сейчас вот.  На улице темно уже было, - заторможено как-то рассказывала Мария Львовна, обводя взглядом  заросшие руины:

- Самая окраина села, последний дом - страшновато, а еще и окна не светятся. Мне сказали, что у старухи прихватило сердце, я и удивилась, что оставили ее вот так – одну, в темноте. Здесь была дорожка от дороги до дома - узкая, спорышом заросла.  А по бокам  стены из сорняков.  И жутковато было, а идти  все равно нужно.  Ну...  покышкала, как водится, чтобы распугать живность, и пошла-таки.  Фонарик светил…,  а потом меня гадюка ужалила.

-  Ужалила… - ахнула  Ольга. А меня  озноб пробрал - всегда боялась змей. И сейчас опасливо отступила подальше от зеленых зарослей, подталкивая остальных.

-  Да, гадюка, - печально кивнула баба Маня, послушно отходя за мной в сторону:

-  Я помню, как на меня кинулось толстое темное тело – большая змея, больше метра, наверно.  Больно было, я   кинулась оттуда, закричала. Где-то тут, на дороге, присела… Тогда была инструкция на такой случай –  нужно было перетянуть конечность жгутом.  Сейчас так  уже не советуют, - вздохнула она, пожав плечами:

 -  Я косынкой перетянула ногу выше места укуса, и чувствую, что уже тошнит, голова кружится - яд  разносится кровью мгновенно.  Пить нужно много…  Ну, повернулась я к соседнему дому, чтобы просить помощи – вот тут стоял тогда тоже старенький, этот уже позже поставили.  А на дороге передо мной  – еще гадюка и тоже черная... или темно-серая? Темно уже было.  Ко мне ползет… шустро так, извивается вся...  Я пробежала сколько то, а потом и не помню ничего – потеряла сознание.

   Очнулась уже дома – я тогда еще в семье жила.  Болела почти неделю, потом вышла на работу и ко мне приехали делать разбирательство.  Помощь я не оказала, и та женщина умерла, а кто-то из сельчан  написал на меня в область, - замолчала она, глядя на развалины, -  оправдали, конечно.  Я тогда узнала про нее – в двадцатых годах  она приехала аж из Киева, там была то ли домовладелицей… богато жила, важная приехала.  И здесь вела себя так, будто ей все должны.  Не работала, даже огород не сажала.  Что, почему – не знаю, но ей носило еду все село.

-  Ну, хоть кто-то же должен знать причину этого?  - не поверила Ольга.

-  Само собой, - кивнула она головой, - только мне не рассказали, и вам тоже не скажут.  Может, уже и некому.

-  А что там – в доме?  Вы смотрели потом? И что -  ни разу не были? – загорелась Ольга, - может, пройти сейчас и взглянуть?

-  Смотри отсюда, - подняла баба Маня палку и кинула далеко в зеленые заросли.