Мистика

  Наверное, сразу в свою комнату, чтобы никого из нас сейчас не видеть.

   Коля, который стоял у входной двери и ожидал окончания нашего разговора, посторонился, пропуская его, и неспешно подошел ко мне,  присел рядом.

-  Вот ты… - турнула я брата в плечо, - язык, что помело.  И звать тебя – полицай.

-   Пунктик у нас тут...  Та он вообще уже… чтобы долгожданному  внуку от дочки не порадоваться?

-  Коля, я никому не говорила, только один батя и знал – Олег не может иметь детей.

   Сегодняшний день был днем сюрпризов, откровений и неожиданных признаний. А  мне еще предстояло рассказывать про Ваню.  За бабаню я была спокойна – та просто интеллигентно промолчит, если что, а Колька обязательно психанет.  Почему – пока не знаю, просто знаю его – вначале взорвется, и только  потом… возможно…

-  Ого! – нервно подорвался он со скамьи и прошелся  по  дорожке, - понятно тогда,  чего он взбесился.  А чей тогда пацан?

-  Об этом я и хотела рассказать вам с  бабаней.

-  А старикам, значит…?

-  Ой, -  поежилась я, - лучше пока не надо.

   На речку мы  не пошли – наша старушка, выпив рюмочку вина за праздничным столом, проспала до  самого вечера.  Беседовать в саду, когда в наступающей вечерней тишине разговор разносится особенно звучно, не хотелось.  Не хотелось, чтобы услышали любопытные соседи, и чтобы родители подумали, что таимся от них, умолкая.   Когда бабаня проснулась, я подхватила поднос с  едой для нее, и мы с братом  пошли к ней.  Поднимались по светлым  дубовым  ступеням, удобным и эргономичным, вдыхали теплый  дух деревянного дома.

-  Коль, пора ее вниз селить.  Понятно, раньше – чтобы двигалась, а сейчас когда вышла бы в сад сама, посидела…

-  Ей только недавно так стало, и посевная была.  Давай мы с тобой и займемся, старики никогда не соберутся.

-  Ну что, Прасковья Гавриловна?  Готова ужинать?  Разговор есть, бабань, - поумерила я браваду под ее взглядом.  Она напряженно щурилась под очками и дело было не в диоптриях.  Пока еще она видела – размыто и нечетко, но видела.

-  Да я  так и поняла, - присела она на уже застеленной кровати.

    Я рассказала…  Как и ожидалось, Колька вскочил, забегал и  пообещал с корнем оторвать  яйца всем бессовестным мразям, а непроходимым дурам прочистить мозги ершиком… и еще много всякого.  Мы  терпеливо наблюдали, как, размахивая руками,  он мечется по комнате с выражением бессильной муки на лице.

-  Закатаю на зону или сам прикопаю в тенечке, –  выдохшись, завершил он гневную тираду.

-  И кого же это? –  невинно поинтересовалась Прасковья Гавриловна.

-  Бабаня, молчи!  Ты не знаешь… все эти поисковики, ролевики, остолопы с деньгами и всякая  мразь без краев…  Народ понятие потерял – что можно, а за что убивать надо.