Мистика

  Там, у бабушки, я оставил мясные ребрышки  и  «настоящие» малиновые помидоры – здесь для них еще рано.  Ты похудела… - неожиданно прохрипел он.  Я поежилась, а он  прокашлялся и добавил:

-  Собери в сумку грязное, дома закину в стирку.

   Сволочь… какая же он сволочь!  Я сдирала с постели белье и плакала – достал-таки, гад!  Скрутило внутри вообще непонятно чем – виной, жалостью, психами, злостью!  Пускай стирает, почему я должна отказывать себе в удобствах и чистоте?  Не он же будет, а машинка, в конце концов!

   Сашу Голубева я купила тем, что рассказала о карпах и подсунула ему бойлы:

-  Всего одна поездка в город, а взамен – рыбное Эльдорадо.  Олег неважно себя чувствует,  а вы заодно навестите семью…?

-  Они уехали по горящей путевке на двоих, - улыбнулся спокойный Саша, - отвезу, конечно.  А обратно…

-  А обратно – завтра подвезут дерево и утеплитель.  Ира скажет – откуда и когда.  Приедете с доставщиком.

   Я позавтракала вместе с Олегом и Сашей.  Баба Маня еще раньше пригласила Голубева, но сама постеснялась кушать вместе с чужими людьми – ела шумно.  Я видела, как смотрел Олег на рыжего.  Насторожено, конечно, но безо всяких безумных закидонов.  И я должна верить, что тогда его вела  безумная ревность?  Сейчас вместе с нами за столом сидел мужик, предположительно побывавший в моей постели и  все нормально. Скорее всего, по дороге в город, они поговорят.  Но тут я  не боялась –  вызвать на любой конфликт невозмутимого Голубева   у Олега не получится.

   Они уехали на нашей машине, а я решила помыться перед тем, как идти на строительную площадку.

    В бане было тихо и до сих пор чуточку влажно.  Я быстро ополоснулась прохладной водой, оделась опять и присела на полок. Вспоминалось не такое… совсем уж  жаркое, а то, как Ваня  прикрыл  руками  пах.  Это еще тогда показалось мне чем-то удивительным - такое непостижимое для мужчины целомудрие.  И это после того, как ему прямым текстом было объявлено, что сексу – быть.  А он прикрывался…    На руки  подхватил – ахнула!  И говорил, и бормотал потом всякое – не совсем приличное. Но перед этим  прикрывался же - вспоминала я один из самых трогательных моментов, которые  наблюдала в своей жизни.

    Что вызвали эти воспоминания, что я чувствовала к нему из-за них? Это было уважение какой-то совершенно непонятной для меня природы -   за одно неосознанное движение, вспоминая которое я чувствовала странную, необъяснимую нежность.  Всепоглощающую, немыслимую!  Ванечка...  обхватила я голову руками и замерла.