Мистика

  До завершения строительства еще есть время, а к его окончанию он что-нибудь придумает и решит.

   Несколько дней после этого он работал, но почти ни на минуту не забывал об Алене, о строительстве дома  и  внезапно возникшей буквально из ниоткуда  бабушке…  У него будто образовалась еще одна  жизнь – параллельная основной.  И с каждым днем эта жизнь становилась все более важной для него.  На работе он  начинал вдруг улыбаться, вспоминая приятные  эпизоды общения с Аленой, или  же тревожился – не оставляло чувство, что  сделал не все возможное для того, чтобы заинтересовать ее собой.  Думал, морщил ум, как говорится, а в результате решил снова проведать новоиспеченную родственницу.

   Ехать с пустыми руками было неудобно, и он закупился, посоветовавшись с пожилой продавщицей.  Она должна была знать, какие продукты предпочтительнее для совсем старых людей.  Для  Алены он купил цветы… и еще бойлы – разные.  Цветы потому, что любой другой подарок она  не приняла бы.  Спасибо еще хоть не заикалась о компенсации трат на ее освобождение, очевидно понимая, что он от нее откажется.  Крупные голубые колокольчики и огромные ромашки…  ему казалось, что  оформленные  декором дорогие букеты это немного не то.  Светлые и свежие колокольчики и ромашки символизировали для него внутреннюю суть  Алены, внешность же ее он сравнил бы  не с цветком, а с ударом молнии.

      Оставив покупки в машине, он поднялся на свой этаж, чтобы переодеться перед поездкой – во что-то, что хотя бы зрительно делало его моложе и интереснее – джинсы, светлое поло, спортивные туфли.

     Вышел из лифта, подошел к своей двери и услышал, как открывается соседняя.  Мужчины застыли лицом к лицу, практически столкнувшись.   Олег выглядел неважно – осунувшийся, со все еще не снятой с головы повязкой. Его потрепанный вид  резко повысил самооценку Беркутова.  Хотя… есть еще такое почти необъяснимое понятие, как женская жалость.  В любом случае, между  Немоляйкиным (разница в благозвучности их фамилий тоже радовала) и им все уже было сказано и отношения выяснены. Поэтому  Владимир просто сухо  кивнул ему и отвернулся, собираясь войти в свою квартиру.  Но был остановлен:

-  Владимир Борисович!  На два слова.  Разрешите? – обратился к нему сосед.

-  Да, я слушаю, - развернулся к нему  Беркутов.

-  Мы с вами разговаривали тогда… на повышенных тонах.  В этом я не считаю себя виноватым  – ситуация не позволяла иначе…  но теперь, немного остыв, извиниться за то, как поступил с вашей женой, я должен.  Она была  совсем не против, но с моей стороны просто попала под раздачу, вы должны понимать это.  Не считаете нужным в свою очередь извиниться за свое поведение весь этот год? – поинтересовался Олег.