Мистер

Помещение освещают другие лампы, не такие яркие, как снаружи.

– Давай повешу твою куртку, – говорит Максим, и Алессия сбрасывает верхнюю одежду.

Они стоят в просторном холле, справа современная облачно-серая кухня, плавно переходящая в столовую с полом из темного дерева. У дальней стены два дивана в бирюзовых чехлах, кофейный столик и книжный шкаф с книгами.

«Книги!» Она всегда любила читать.

Рядом с книжными полками в стене виднеется еще одна дверь.

«Какой большой дом».

Лестница посреди холла закована в стекло. Деревянные ступени будто висят в воздухе, однако они опираются на тяжелый бетонный столб, который связывает нижний и верхний этажи."

"В таком современном доме Алессия прежде не бывала. Несмотря на лаконичный дизайн, здесь тепло и уютно.

Она начинает развязывать шнурки, а Максим относит ее сумки и куртку на кухню. Ступив босыми ступнями на пол, Алессия удивленно улыбается – пол теплый.

– Ну вот, – говорит Максим, обводя первый этаж приглашающим жестом. – Добро пожаловать в «Убежище».

– Почему «Убежище»?

– Так называется этот дом.

За кухней обнаруживается столовая с белым обеденным столом, за которым легко поместятся двенадцать человек, и два больших дивана светло-песочного оттенка перед камином.

– Дом изнутри больше, чем кажется снаружи, – ошеломленно замечает Алессия.

– Визуальный обман. Знаю.

«Кто же здесь убирает? Наверное, горничная трудится часами!»

– Этот дом принадлежит тебе?

– Да. Это коттедж. Обычно мы сдаем его на лето. Уже поздно, ты наверняка устала. Хочешь чего-нибудь съесть или выпить перед сном?

Алессия будто прилипла к полу.

«Этот дом тоже принадлежит ему? Наверное, он очень популярный композитор».

Она кивает.

– Ты хочешь сказать «да»?

Алессия улыбается в ответ.

– Вина? Пива? Чего-нибудь покрепче? – спрашивает Максим и подходит ближе.

В Албании женщины обычно не пьют алкоголь. Она пробовала ракию раз или два, но только на Новый год и по одной рюмке. Ее отцу не нравится, если женщина пьет.

Ее отцу многое не нравится.

Бабушка давала ей попробовать вина.

– Пива, – отвечает Алессия, потому что его пьют только мужчины, а еще чтобы уязвить отца.

– Отличный выбор. – Максим достает из холодильника две коричневые бутылки. – Светлое подойдет?

Не понимая ни слова, она на всякий случай кивает.

– Бокал?

– Да. Пожалуйста.

Он достает из другого шкафчика высокий бокал и уверенно выливает в него целую бутылку.

– Твое здоровье!

Максим чокается своей бутылкой с ее бокалом и отпивает, приложив к губам горлышко. Он закрывает глаза, смакуя напиток, и Алессия почему-то сконфуженно отворачивается.

«Его губы».

– Gёzuar[7], – шепчет она.

Он удивленно приподнимает брови – раньше она не говорила при нем на своем языке. Это тост.