Мистер

Впрочем, мы об этом особенно не задумываемся, – подробно отвечает она и вдруг с любопытством спрашивает: – А к какой церкви принадлежишь ты?

– Я? Ну, наверное, к англиканской. Вот только на самом деле я совсем не религиозен.

Вдруг вспоминаются слова викария: «Мы должны подавать пример».

Черт побери!

Наверное, стоит завтра сходить в церковь. Кит выбирался на воскресную службу раз или два в месяц, когда наезжал в поместье.

Я не такой. Мне так жить сложно.

Слишком тяжек груз.

– И все англичане такие, как ты? – спрашивает Алессия, втягивая меня в беседу.

– Это личное дело каждого. К тому же в Англии живут люди самых разных национальностей.

– Я заметила. По утрам в поезде пассажиры говорят на многих языках.

– Тебе нравится в Лондоне?

– Шумный город. И все очень дорого. Зато интересно. Я никогда раньше не бывала в большом городе.

– И даже в Тирану не ездила?

Вот и пригодилось мое дорогостоящее образование. Я помню, что столица Албании – Тирана.

– Нет. Я никогда никуда не ездила. Даже моря не видела. Пока ты не привез меня сюда.

Она тоскливо смотрит в окно, а мне прекрасно видны ее длинные ресницы, прямой тонкий нос и пухлые губы. Я ерзаю на стуле, меня охватывает знакомое напряжение.

«Успокойся».

Возвращается Меган, сердитая, насупленная, с зализанными к затылку волосами, и все проходит само собой.

«Ох ты, до сих пор злится. А ведь прошло семь лет. Если бы не то далекое лето…»"

"– Что закажете? – неприязненно глядя на меня, спрашивает она. – Улов дня – треска.

Последние слова она произносит как ругательство.

– Мне пирог с рыбой, пожалуйста.

– Мне тоже пирог с рыбой, – говорит Алессия.

– Два пирога с рыбой. Вино?

– Мне достаточно пива. А тебе, Алессия?

Меган поворачивается к прелестной Алессии Демачи.

– А вам? – едва не клацнув зубами, спрашивает она.

– Мне тоже пива, спасибо.

– Спасибо, Меган, – говорю я рокочущим басом, без слов предупреждая ее.

Уходя, она бросает на меня испепеляющий взгляд.

«Наверняка плюнет мне в тарелку. Или еще хуже – в тарелку Алессии».

– Черт, – едва слышно ворчу я, глядя ей вслед.

Алессия внимательно следит за мной.

– У нас давние разборки, – объясняю я, смущенно потягивая горловину свитера.

– Разборки?

– С Меган.

– А, – бесстрастно роняет Алессия.

– С ней все давно кончено. Лучше расскажи о своей семье. У тебя есть братья или сестры? – спрашиваю я, пытаясь нащупать новую тему для беседы.

– Нет, – коротко отвечает она, видимо, раздумывая о Меган.

– А родители?

– Отец и мать, как у всех. – Алессия приподнимает тонкие, красиво изогнутые брови.

«Ага! У восхитительной мадемуазель Демачи прорезались зубки».

– А какие они? – спрашиваю я, предвкушая интересные ответы.

– Моя мама очень… храбрая.

О матери Алессия говорит мягко и печально.

– Храбрая?

– Да.