Мистер

– А для дамы?

– Что ты будешь пить? – спрашиваю я.

Алессия стягивает шапку, выпуская на волю копну темных волос. Ее раскрасневшиеся на ветру щеки алеют.

– Можно мне того пива, которое было вчера? – спрашивает она.

Темноглазая девушка с распущенными шелковистыми волосами, ниспадающими до самой талии, – экзотическое явление для наших мест. Я поражен в самое сердце. Окончательно и бесповоротно. У меня даже нет сил сердиться на Яго, который пялится на Алессию, как приклеенный.

– Даме полпинты светлого эля, – заказываю я, не глядя на бармена.

– Что-то не так? – спрашивает Алессия, расстегивая теплый жакет от «Барбура», который мы позаимствовали у Марианны.

Я захлопываю открытый в восхищении рот и качаю головой. Алессия смущенно улыбается.

– Привет, Максим. Или мне теперь называть тебя милордом?

«Черт».

Передо мной стоит Меган, мрачнее тучи.

– Столик на двоих? – сладким голоском спрашивает она.

– Да, спасибо. Как поживаешь?

– Прекрасно, – ядовито улыбается она, и у меня в голове будто звучит голос отца. «Никогда не трахай местных девчонок, мальчик мой».

Я пропускаю Алессию вперед, и мы идем за Меган. Она приводит нас за столик в углу у окна, из которого видно набережную. Это лучший столик во всем пабе.

– Нравится? – спрашиваю я Алессию, избегая смотреть на Меган.

– Да, очень, – отвечает Алессия, удивленно поглядывая на мрачную официантку.

Я выдвигаю стул, она садится. Яго приносит напитки, а Меган уходит, чтобы принести меню – или крикетную биту.

– Твое здоровье, – поднимаю я бокал.

– Твое здоровье, – отвечает Алессия. Сделав глоток, она вдруг произносит: – Знаешь, мне кажется, эта девушка почему-то на тебя сердится.

– И мне так кажется. – Пожав плечами, я отбрасываю эту тему. – Так что ты говорила о религии?

Алессия недоверчиво оглядывает меня, будто все еще раздумывая о Меган и ее загадке.

– Коммунисты запретили в моей стране все религии.

– А откуда у тебя золотой крестик?

– Меню! – прерывает нас Меган и подает нам по листку бумаги в ламинате. – Скоро вернусь, чтобы принять заказ. – Она разворачивается и уходит.

– Так ты говорила…

Алессия провожает Меган задумчивым взглядом, однако от комментариев воздерживается.

– Это крестик моей бабушки. Она была католичкой. Молилась тайком.

– Значит, сейчас в Албании совсем нет религии?

– Теперь есть. Когда коммунисты проиграли и у нас объявили республику, религию снова разрешили. Но нам в Албании это не очень важно.

– Серьезно? А я думал, на Балканах все зависит от религии.

– Только не в Албании. У нас… как это… светское государство. Религия – личное дело каждого. Связь между тобой и Отцом Небесным. У нас в семье все католики. А большинство в нашем городе мусульмане.