Мистер Морг

— Сэр, я был бы благодарен, если бы вы не забывали обращаться ко мне как к джентльмену.

— Ну ладно, мистер наш Морг! — сказал Грейтхаус. Он едва сдерживал смех, на смену которому чуть заметно начинал приходить гнев. — Ты что, думаешь, мы тебе пара дураков, черт тебя побери? Свернуть с тракта на какую-то дорогу в никуда? Господи помилуй!

— Да будет вам смеяться, — вкрадчиво сказал Морг. — Когда сможете слушать и не хихикать, скажите. Но, говорю вам, эта дорога ведет куда надо, и в конце ее — горшочек, набитый золотом.

— Все, хватит. — Голос Грейтхауса звучал твердо и уже вполне серьезно. Он тряхнул вожжами, потом еще раз, сильнее, но лошади упрямо отказывались ускорить шаг. — Расскажешь нам про это, когда будешь в тюрьме.

— И кто же здесь псих, сэр? На кой ляд и за какими шестнадцатью чертями мне рассказывать вам об этом, когда я буду в тюрьме? Я хочу поделиться с вами секретом, чтобы как раз не попасть в тюрьму.

— Но ты в нее попадешь, будь уверен. Заткнись, а?

— Мистер Корбетт! — Теперь Морг вперил умоляющий взгляд в Мэтью. — Я говорил, что, по-моему, из вас двоих вы умнее будете. Можно я хотя бы объясню, о чем речь?

— Нет! — отрезал Грейтхаус.

— Мистер Корбетт! — не отставал Морг. — Мы скоро доедем до этой дороги. Если мы не свернем на нее и переправимся через реку, ни вы, ни вы не захотите вернуться и упустите возможность, о которой я еще никогда никому не рассказывал и никогда бы никому не рассказал, если бы меня… гм… слегка не беспокоило мое будущее. — Он помолчал, чтобы Мэтью обдумал его слова. — Можно я расскажу?

— Это обещает быть интересным! — сказал Грейтхаус, презрительно фыркнув. — Бред сумасшедшего! Ну валяй!

— Спасибо. Хотите знать, почему квакеры привлекли констеблей — а правильнее их называть вооруженными наемниками — для сопровождения экипажей и охраны тех, кто ездит по этой дороге? Потому что мы с Ратси чертовски преуспели в нашем нелегком труде. Мы окучивали участок тракта от реки до Филадельфии почти два года, джентльмены. Хоть в зной, хоть в дождь. Из-за нас тракт, кажется, стал пользоваться дурной славой. Квакеры забеспокоились, что их безупречная репутация защитников законности и порядка будет подорвана. Потому они наняли этих мушкетеров, и однажды свинцовая пуля вышибла Ратси мозги.

— Жаль, что второй выстрел… — Грейтхаус поискал нужное слово, — и тебя не чикнул.

— О, в меня тоже стреляли, как же. Попали в коня, и он меня сбросил. Я полетел вверх тормашками, лишился чувств и очнулся в цепях в повозке — очень похожей на эту. Воспользовавшись тем, что вся голова у меня была в крови, я слезно умолял, чтобы меня приютили в сумасшедшем доме, — я знал, что квакеры должны рассмотреть такую просьбу, они ведь, черт возьми, образец человеколюбия.