Мистер Морг

Цепи на Морге зазвенели, и у Мэтью что-то непроизвольно сжалось в животе.

— Можно попить? — попросил арестант.

Мэтью достал из-под сиденья фляжку, откупорил ее и протянул Моргу, подставившему сложенные в пригоршню руки. Пил он беззвучно, как животное. Потом Мэтью убрал фляжку и принял прежнее положение: пистолет на коленях, рука на рукоятке.

Морг оглядел окружающий пейзаж — сплошную стену леса по обе стороны дороги.

— Сколько я проспал?

Мэтью пожал плечами, не желая втягиваться в разговор.

— Скоро до реки, наверное, доедем. Сколько еще до нее осталось, не скажете?

— Какая тебе разница? — оглянувшись, бросил Грейтхаус. — Когда доедем, тогда доедем.

— Ну как, разница есть, сэр. Большая разница, причем для всех нас. Видите ли, как я уже сказал, время уходит.

— Опять за свое? Хватит.

— Так, надо понять, где же это мы.

Морг попробовал встать на колени, и цепи загремели, как когти дьявола по шиферной крыше.

— Сидеть на месте! — почти в один голос приказали ему Мэтью и Грейтхаус.

— Не стоит беспокоиться, джентльмены. Скован я крепко, поверьте. Ну ладно. Я так понимаю, мы уже проехали каменную стену и Гидеонов дуб — есть такой ориентир на тракте. Давно? — Ответа он не получил. — Думаю, не очень. Примерно через полмили слева вы увидите дорогу, которая сворачивает в лес. Дорогой ее, вообще-то, трудно назвать. Скорее, тропа. Предлагаю вам поехать по ней, пока время не вышло.

— Да что ты такое несешь? — Грейтхаус, похоже, начинал терять терпение.

— Время для вас и мистера Корбетта истечет, сэр, когда вы въедете на этой повозке на паром. Потому что, когда мы переправимся через реку, — тихим, спокойным голосом сказал Морг, — вы упустите свой шанс найти целое состояние, путь к которому могу указать я — и только я.

На некоторое время воцарилась тишина, и слышно было лишь, как скрипят колеса, позвякивает упряжь, долбит ствол сосны дятел да вдалеке кукарекает свихнувшийся петух, но вдруг все это заглушил дикий хохот. Он не был похож на погребальный колокол, — скорее, так могла бы смеяться пьяная гагара.

Мэтью никогда раньше не слышал, чтобы Грейтхаус хохотал так безудержно, до изнеможения. Лицо его налилось кровью, и Мэтью испугался, как бы старший товарищ не потерял контроль не только над лошадьми, но и над своим рассудком и не свалился с козел в сорную траву.

— Ну ты придумал! — выдохнул Грейтхаус, когда к нему наконец вернулась способность говорить. На глазах у него даже выступили слезы. — Отличная попытка, Морг! Теперь я понимаю, почему ты загремел в дурдом! Ты ведь и вправду псих!

На него снова напал приступ сдавленного смеха, и Мэтью подумал, что от такого веселья можно и задохнуться.

У Морга нисколько не изменилось выражение лица, то есть оно оставалось пустым, лишь чуть приподнялись брови.