Мистер Морг

И знаешь, сколько я просидел в том чулане… в темноте? Когда все вокруг было в моей моче и дерьме? Знаешь… сколько? — Он кивнул, как будто все еще гордился той своей детской победой. — Дворецкий сказал мне, что… я просидел там пять дней и четырнадцать часов. Меня выпустили против воли отца. А едва я успел прийти в себя… он снова засунул меня туда же. На этот раз… я продержался почти целую неделю. Но я кое-чему научился, дочка. Я понял… мужчине — даже мальчику — с добрым сердцем не выжить. Выживает он только благодаря силе воли. Да. Вот почему я еще жив сегодня. Сейчас. Потому что захотел увидеть тебя… поговорить с тобой, услышать, что ты скажешь… и я не умру, пока это не будет сделано и я не успокоюсь.

— Убивай, или убьют тебя? — заговорила она. — Что сделала мама, чем она так тебя разозлила? А что сделал Морган? Господи, папа… — Ее голос дрогнул. — Что такого сделала я?

Лорд Мортимер не ответил. Наверное, не смог, подумал Мэтью.

— Мы были недостаточно хороши для тебя? — спросила она. — Недостаточно сильны?

Наконец резко, хрипло и глухо прозвучал ответ:

— Вы были слишком хороши для меня. Я знаю это теперь, глядя в зеркало… что отражает прошлое. А я был слишком слаб… чтобы отпустить все это… то, что внутри меня… Слишком слаб. А здесь я считал себя… очень, очень сильным. И теперь смотри, дочка… на то, чем я стал и что у меня есть… Смотрите, — сказал он, обращаясь к Мэтью, Оберли и врачу, — это предупреждение о том, во что может превратиться человек… который так до конца и не вышел… из той темной комнатки… и который до сих пор… живет там, в молчании и страхе. Я не буду просить о милосердии, — произнес покрытый язвами рот на блестящем лице, — но скажу… то, что никогда не сказал бы отцу или еще кому-либо на этой земле… Я прошу прощения. — Глаз закрылся, и Мортимер откинулся на подушки. — Прошу прощения, — выдохнул он. — Прошу прощения.

Кристина стояла не двигаясь. Она впилась взглядом в отца. Эти глаза способны расплавить металл, подумал Мэтью. На нее было так же тяжело смотреть, как и на лорда Мортимера. Что-то в ее лице изменилось. Или за лицом. Трудно было понять. Мэтью гадал, сможет ли она сама когда-нибудь облегчить свою душу, ведь она точно так же заперта в темнице страхов (и промахов) прошлого, как ее отец. Да, вот это парочка.

Снизу донесся стук… Стук… Стук. Это постучали дверным молотком.

Глаз Мортимера открылся. Богач охнул. Он стал искать взглядом Мэтью и нашел.

— Он здесь, — прошептал лорд Мортимер. — Пожалуйста. Умоляю вас… задержите его. Хотя бы ненадолго. Мы еще не закончили. Не закончили. Правда… дочка?

Кристина глубоко и прерывисто вздохнула. Она переживала глубокую душевную боль, но что-то в ней (наверное, сила воли) пыталось всплыть из этой глубины.

— Да, — тоже шепотом ответила она.