Мистер Морг

Он повернулся к Зеду, который, ни на кого не обращая внимания, продолжал сосредоточенно утолщать какую-то линию.

— Мэтью! Можно я ему скажу? — спросила Берри.

— Скажешь ему? Каким образом?

— Дай мне, — сказала она.

Он отдал ей документ.

— Зед? — произнесла она. Услышав свое имя, он тут же повернул голову и посмотрел на нее сверху вниз; она протянула ему вольную. — Ты свободен, — сказала она. — Понимаешь? Свободен!

Она прикоснулась к подписи лорда Корнбери.

Он нахмурился, переводя взгляд своих бездонных эбеновых глаз с пергамента на Берри и обратно. Он не понимал, что ему показывают.

Берри перевернула документ, положила его на свой блокнот и начала что-то рисовать. На глазах у Мэтью на листке появилась рыба. Она выпрыгивала из воды, как на многочисленных изображениях рыб, сделанных Зедом и хранившихся в коробке под его кроватью. Закончив, Берри показала ему рисунок.

Он уставился на него. Его покрытое племенными шрамами лицо было неподвижно.

Потом у него медленно открылся рот. Он тихо, откуда-то из глубины горла, ахнул.

— Да, — сказала Берри, кивая. Она ласково улыбнулась ему. — Вот и ты свободен — как она.

Зед повернул голову в сторону рынка, где на столах под навесом из коричневого полотна раскладывали улов. Он обвел взглядом россыпи переливающихся серебристых, в коричневую крапинку и зеленую полоску тел, выловленных лесками и сетями: морского окуня, луциана, палтуса, трески, камбалы, луфаря, скумбрии, губана, хека. Он тоже был рыбаком. Он знал разницу между мертвой рыбой, теряющей свои великолепные краски и блеск на мокром столе, и рыбой, которой удалось соскочить с крючка или, почувствовав, что опускается сеть, уйти в синюю глубь, туда, где ее никто не сможет поймать, где она сможет поплавать еще день так, как птица летает по воздуху.

До Мэтью дошло то, о чем раньше догадалась Берри.

Рыбы, которых рисовал Зед, спаслись.

Так он видел свободу.

Зед понял. Мэтью увидел это по его глазам: в них зажглась искра, похожая на далекую свечу в непроглядной ночи.

Он посмотрел на всех них по очереди: на Берри, Мэтью и Маккаггерса — и снова перевел взгляд на девушку. Она опять улыбнулась и кивнула — сказала «да» на всемирном языке. Он тоже кивнул, но улыбаться в чужом мире трудно.

Он выронил из рук блокнот и грифель. Потом отвернулся и пошел по ближайшему пирсу к воде. На ходу он снял рубашку. Рыбаки расступались: идет могучий человек. Он сбросил башмак с одной ноги, затем с другой и побежал, и любой, кто остался бы стоять между ним и тем местом, куда он устремился, был бы повергнут наземь, как если бы на него наехала движущаяся стена.

— Зед! — крикнула Берри.

Он нырнул с конца пирса в холодную воду реки, где яркими лентами сверкало солнце. Но, несмотря на его размеры, брызг почти не было.