Мистер Морг

Грейтхаус отодвинул миску.

— Ты был не здесь, — сказал он. — Я знаю этот адрес?

— Я думал про Зеда, — произнес Мэтью, стараясь говорить поубедительнее.

— Думай о чем хочешь, — быстро ответил Грейтхаус, — но я принял решение. Глупо, когда такой способный парень, как Зед, занят только тем, что таскает трупы. Говорю тебе, рабов я на своем веку перевидал, но чтобы невольником стал га — такого не было, и, если будет возможность выкупить его у Маккаггерса, можешь быть уверен, я предложу свою цену.

— А потом будете хлопотать о его освобождении?

— Совершенно верно. Как было отмечено прошлым вечером, закон запрещает рабам заходить в таверны. Какой толк будет от Зеда, если его не пустят туда, где он может нам понадобиться? — Грейтхаус полез в карман за деньгами. — И потом, я вообще против того, чтобы держать раба. Религия моя не позволяет. А раз в Нью-Йорке уже есть несколько вольноотпущенников — возьми хоть цирюльника Михея Рейно, — значит есть прецедент, и им можно воспользоваться. Доставай деньги, я зову Эвелин.

Он поднял руку, чтобы официантка принесла счет.

— Да, прецедент есть, — согласился Мэтью, — но всех их освободили еще до лорда Корнбери. Не уверен, что удастся уговорить его подписать вольную.

— Всему свое время. Доставай деньги. Ты ведь уже поел?

Мэтью красноречиво замялся, а Грейтхаус откинулся на стуле и с шумом выдохнул.

— Только не говори мне, что у тебя нет денег. Опять.

— Я промолчу. — Мэтью чуть было не пожал плечами, но спохватился, что так может навлечь на себя гнев Грейтхауса, а хорошего в этом будет мало.

Она снова засмеялась смехом, похожим на звон колокольчиков, и пошла по своим делам.

— Слишком ты тратишься на эти тряпки дурацкие, — сказал Грейтхаус, вставая со стула. — На что в этот раз у тебя ушли деньги? На эти новые сапоги?

Мэтью тоже поднялся и снял с крючка треуголку.

— Были тут кое-какие расходы.

За сапоги ему предстояло расплачиваться в четыре приема. Он уже заплатил половину за свой последний костюм, но еще должен был Бенджамину Аулзу за несколько рубашек. Но рубашки были просто отличные — белые, как мел, и голубые, как птичьи яйца, с оборками спереди и на манжетах. Опять же, по сегодняшней моде, как носят молодые люди со средствами. «Почему бы мне их не приобрести, — думал он, — если я хочу производить хорошее впечатление!»

— Это, конечно, твое дело, — сказал Грейтхаус, когда они шли к выходу из таверны. — До тех пор, пока не касается моего кармана. Ты знаешь, я все подсчитываю.

Они были уже почти у двери, когда женщина средних лет с густо завитыми седыми волосами, выбивавшимися из-под пурпурной шляпы, и восторженным остроносым личиком поднялась из-за стола, за которым сидели еще две дамы, и схватила Мэтью за рукав.