Мистер Генофонд (СИ)

Ни о возможном ребенке под сердцем. Ни о том, что не надышалась своим Лешкой.

Еще часик… Или полтора.

Пока на улице окончательно не стало темно.

А потом…

Нет, добавить к зеленому цвету лица еще и опухшие от слез глаза я так и не успела.

В дверь снова позвонили, и громкий Лехин крик: «Я лекарства принес. Открывай давай!» — теперь уже мне не оставил ни одного шанса.

Глава 27. Откровеннее секса только…

Женщины любят ушами. Аминь.

ЛехаУж не знаю, сколько должно было пройти времени, чтобы Поля начала мне доверять, но пока дела с доверием шли плохо. Секс не работал от слова «совсем». После ресторанов Полину лишь тошнило. А задницей, как оказалось, я вообще тряс зря. Размялся, да и только.

Придушить ее за это хотелось. Немножко. До легкой асфиксии. Но кто ж душит дурных баб, особенно если они могут оказаться в положении?

При мысли о положении моя морда, казалось, вся разъехалась вширь. Губы чуть не треснули от улыбки.

И как я сам не допетрил заделать ей ребенка еще в прошлый визит? Ну, подумаешь, замужем! Подумаешь, детей в коридоре не делают! Моя женщина, что хочу, то и делаю! В коридоре, на улице, в машине — пофиг где, лишь бы с ней.

Нормально так меня озарило! Приложило, как веслом по голове. И на душе сразу стало хорошо, легко, спокойно… что я чуть не скупил половину аптеки и продуктового магазина рядом с Полькиным домом.

Вот только дуреха моя не ждала. Зеленела себе и дальше, как осина в апреле.

Дверь чуть с плеча выносить не пришлось. Тянула резину до последнего. А когда открыла, вид такой удивленный был, словно к ней Пантелеймон Целитель пожаловал, не меньше.

— Я, конечно, понимаю, что с унитазом мне не тягаться, но, может, попробуем полечиться? — сам отстранил от двери и закрыл на ключ, пока хозяйка крепости снова не попыталась меня выпереть.

— Леш, но я…

— Помню. Временно неебабельна.

Наверное, нужно было выразиться как-то иначе. Девочка все-таки! Но пара минут под дверью дипломатии не способствовали. Снова меня вернули в статус мужиков, годных лишь для осеменения. Пробирка ходячая, а не человек.

— И развлечь мне тебя нечем. — Хамелиониха моя сменила цвет с зеленого на розовый.

Совсем не соображала. И баулы в руках ни о чем не говорили. Неизлечимая.

— Как это нечем? — Я протянул один из пакетов, тот, что поменьше, из аптеки. — В больничку будем играть. Чур, я доктор.

— Доктор-стриптизер? — На пухлых губах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Зарплата у отечественных докторов маленькая, так что… Как говорится, жизнь заставит, еще не так раскорячишься.

— Да, почти как у учителей.

Словно мешочек с подарками от Санты, Поля раскрыла пакет. Стала медленно перебирать коробочки, иногда о чем-то хихикая себе под нос, иногда разглядывая очередную находку настолько внимательно, будто это эликсир бессмертия.