Миссия: разлюбить засранца

С ними легко и просто, а к той единственной не подойдешь. Страшно… Боишься отказа, потом еще себе глупости всякие придумываешь, чтобы оттянуть момент нервотрепки и признаний.

— Но ты ведь знал, что нравишься мне, — все равно не понимаю его логики.

— Знал, — не отрицает очевидное. — Но также я знал, что придется уезжать, поэтому не хотел и тебе и себе делать больно. Подумал, что все забудется со временем. Знаешь, как ты мне тогда в кинотеатре сказала, что, мол, все пройдет.

— Но все в жизни проходит…

— Может быть, но я не хочу, чтобы это между нами проходило. А когда появился Клюев, то вообще с ума сошел. В моей голове ты всегда была «моя».

— А если бы не Рома, ты бы уехал?

— Не знаю… Мне кажется, вряд-ли. Ведь я действительно не хочу учиться заграницей. Мне там все чуждо. А если бы и уехал, то все равно бы вернулся через несколько месяцев.

— Может, стоит сказать Роме «спасибо»? — кокетливым тоном интересуюсь.

— Ага, промеж зубов мой кулак скажет ему «спасибо», — фыркает Долматов. — Я до сих пор помню ваш поцелуй.

— Долматов, не будь лицемером! У тебя этих поцелуев было тысячи!

— И ни один из них не имел значения! — быстро находится этот хитрец.

— И для меня поцелуй с Ромой ничего не значил.

— Настолько, что ты пошла с ним на свидание?

— Я пошла с ним тебе назло!

— Так я и знал! — победно ухмыляясь, восклицает Долматов. — А сейчас вы общаетесь?

Честно говоря, я пыталась пару раз наладить контакт с Ромой, но он ясно дал понять, что дружбы между нами не будет, а ничего другого я не могу ему предложить.

— Долматов, вот что ты заладил? Дался тебе этот Клюев! Я же с тобой, а не с ним! И люблю тебя, а не его! — в сердцах ляпаю я, и тут же прикрываю рот ладошкой, когда понимаю, что за признание сорвалось с губ.

Улыбка Долматова грозится порвать рот, настолько она широкая.

— Ну, наконец-то! Я уж думал, что ты этого никогда не скажешь!

— Так ты специально? — бью кулаком этого смеющегося засранца в плечо.

— Ладно-ладно, не злись, сладенькая, — притянув меня к себе, говорит, но я только обиженно надуваю губы и отворачиваюсь.

— Ах, так? Ну держись, Устинова!

А потом этот негодяй принимается меня щекотать. С громким хохотом мы сваливаемся с кровати, и целуемся до тех пор, пока губы не начинают болеть.

Мы с ребятами сидим у Долматова дома в игровой комнате, перед нами открытый ноутбук, на котором стоит на паузе видео.

— И что вы думаете по этому поводу? — спрашивает Арсен.

— У нее хорошая фигура, — хмыкаю я.

А что я еще должна сказать, после того как несколько минут назад посмотрела на обнаженную танцующую Королеву перед мужчинами на какой-то вечеринке?

Долматов сидит рядом, перебирая мои волосы и периодически притягивая к себе, чтобы поцеловать то в щеку, то в лоб, то в нос. Короче говоря, те самые телячьи нежности.