Мишка-Мишель

— В сорок первом, — продолжил прадед, когда мы устроились на диване, — мне пацану, было двадцать лет. — Окончил второй курс технического факультета Белорусского государственного политехнического института. Грянула война. Белоруссия, одна из первых приняла на себя удар фашистских полчищ. Записался добровольцем в народное ополчение. Тогда очень высокий уровень патриотизма был, сейчас такого не встретишь ни у кого.

Бросили наш, не обученный полк затыкать очередную дыру на фронте. Из оружия винтовки да карабины, пулеметов не было вообще. О гранатах даже понятия не имели. Мы же тогда должны были воевать, малой кровью и на чужой территории. Вот нас и подняли в атаку с винтовками наперевес, против пулеметов и танкеток, да на открытой местности. Ты можешь себе представить, что делает двадцатимиллиметровый снаряд танкетки с человеческим телом? Он разносит тело на куски, ноги в одну сторону, а голова, если сохранилась, летела в другую. Я всего десяток метров пробежал, а уже был залит кровью своих погибших товарищей. Наша безумная атака закончилась на немецких позициях. Легли бы все поголовно, но нам повезло, с фланга немцев атаковали два танка. Результат. Роту немцев, со средствами усиления уничтожили, а командиры угробили почти весь полк народного ополчения. Я тебе говорил, что из взвода остался один, да и вся рота насчитывала всего восемь человек.

Трясло меня после боя, мутило, просто ужас. Нашелся у нас старый вояка, в империалистическую войну сражался. Влил в меня треть фляжки спирта. Поначалу, я даже не почувствовал его вкус, а спустя десять минут меня сильно разобрало. Полностью исчез страх, мандраж и отвращение от обезображенных трупов противника и наших бойцов. А еще через некоторое время я отключился, сказалось нервное напряжение. В себя пришел лежа на телеге, меня подобрали, посчитали раненым.

А потом мы бежали. Я не оговорился, по- настоящему бежали. Гнал нас немец впереди себя танками. Какое-то подобие обороны под Смоленском организовали. Знатно повоевали, но и оттуда нас выбили. Вновь отступали с боями и потерями. Я уже не помнил, какой по счету у меня был полк.

Под Москвой, меня, мало-мальски знающего немецкий язык, отправили на спецкурсы при городском отделе НКВД. Стал я служить вначале в дивизионной, а затем в армейской разведке. Тяжелая и опасная служба. За всю войну мой взвод, а потом и рота, только офицеров притащила к нам семьдесят пять голов. Солдат и всяких фельдфебелей я даже не считал. Победу я встретил в госпитале, в тридцати километрах от Берлина, поймал осколок в плечо, обидно было, не расписался на руинах рейхстага.

После войны, для меня мир не наступил. Откомандировали в Прибалтику, ловить «лесных братьев» и их пособников. Перед отъездом, к новому месту службы посетил Минск.