Скажи миру – «нет!»

Недаром они так бросаются на всех, кто идет туда!

– Недаром, – согласился я. Потом задумчиво сказал: – И все-таки еще странно они появились. Ведь не было их. И вдруг на тебе! Как с неба…

С плотом наши спешили, но делали его прочно. Море – это море… Плавника, обкатанного ветром, песком и водой, на берегу хватало, и все вкалывали – кроме девчонок, которые несли стражу и пытались напоследок поохотиться (аркебузу Вальки Северцевой взяла Наташка Мигачева) да подсобрать травок и кореньев. Таскали воду в кувшины, набирали фляжки…

Плот нарастал на мелководье.

– А все-таки я вернусь, – тихо, но упрямо сказал я.

– Земля… – Сергей не кричит, как мне сперва показалось, а хрипит эти слова. На потрескавшихся губах – капельки крови.

Я тяжело приподнимаюсь. Те, кто еще может, встали, остальные смотрят лежа или сидя.

Огромное алое солнце садится за острую, изломанную от скальных пиков линию земли. Это не остров – она уходит вправо и влево, сколько хватает глаз. Плот медленно, но верно несет к ней.

Сил у меня больше нет. Но, кажется, мы все-таки будем жить.

Зима – холодное время

Пламя костра казалось особенно ярким в ледяной зимней ночи. Оно весело выплясывало над большой грудой хвороста, от которой плыли сквозь лес волны запаха. Пахло жареным, чуть пригорелым мясом.

Этот запах сводил с ума и мучил меня куда больше, чем почти тридцатиградусный мороз. К морозу я последнее время притерпелся. Не привык – привыкнуть к нему нельзя. Притерпелся.

Деревья стояли мертво – колоннами неведомого храма, в котором служат для злого божества стужи. Безжизненным кружевным плетением черного металла поблескивали под луной заиндевелые ветви кустов подлеска. Я лежал в сугробе в пяти метрах от костра. Лежал уже третий час, держа дагу в левой руке.

Урса у костра было всего шестеро. Они жарили оленя и до этого наверняка сытно ели.

Я ел последний раз три дня назад…

…Последние месяцы были крайне неудачными. Просто фатально. А если считать невезением еще и Крит – то нам не везло все полгода.

Мы высадились где-то в районе устья Сангонеры – на испанском берегу, южнее Валенсийского залива (нас несло все-таки гораздо быстрее – на наше счастье! – и намного южнее, чем мы рассчитывали). Мы недолго думая двинулись вдоль побережья в сторону Гибралтара. Лаури, конечно, не отказал бы нам в зимовке, и мы собирались добраться до Скалы в середине октября.

Урса встретили нас буквально через день после начала движения, и мы вынуждены были резко повернуть на север, в глубь материка. После этого урса не отставали от нас две недели и потеряли только в Иберийских горах.