Скажи миру – «нет!»

Ну что ж, она права – и я полез рядом.

– Как кильки в банке, – недовольно сказала Танька. Но тут же призналась: – Так еще теплее.

Я закинул клапан спальника, поставив его «домиком» для дыхания. Танюшка еще немного повозилась – самоутверждения ради, чтобы показать, как ей тесно, – и успокоилась.

Я вздохнул – с таким удовлетворением, что Танюшка хихикнула и, несмотря на тесноту, ухитрилась пихнуть меня локтем в бок:

– Счастлив? Еще одна романтическая ночевка на природе.

– Счастлив, что живы, – признался я. Танюшка дышала мне в щеку, ее дыхание пахло молоком и чем-то еще. – Надо же было быть таким кретином, понадеяться на повышение температуры! Хороши бы мы были часа в три утра где-нибудь в поле. На ходу бы замерзли… Тань, – сорвалось у меня, – а когда я чуть не умер, ты… ты сидела со мной, потому что… или?..

Она тихонько засмеялась:

– Олег, ты временами становишься чудовищно косноязычен. Совершенно на себя не похож. И я заметила, что это чаще всего происходит, когда ты говоришь со мной.

Хорошо, что кругом темно.

– Ты боялась за меня? – упрямо спросил я. – За меня… или вообще?

Я ощутил иное тепло – мягкое и чуть влажное. Это были Танюшкины губы возле моего уха.

– Знаю, – спокойно ответил я. – Я живучий. И потом, с моей стороны было бы хамством умереть, если ты…

Я умолк. Опять словно перегородка в горле опустилась.

– Что умолк, мастер клинка? – Я не мог понять, насмешка в ее голосе или что?

– Так меня называют? Зря, – ответил я.

– А по-моему – нет, – ответила Танюшка, а у меня не получалось понять, доволен я изменением темы или нет. – Послушай, помнишь, как нам не хватило места на танцплощадке, и ты начал танцевать прямо в аллее?

– Один из немногих случаев, когда ты завела меня на танец. – Я улыбнулся. – Правда, это не танец, а так… ритмичное подергивание.

– Все равно… А через две минуты танцевала вся аллея… Скажи, Олег, – она пошевелилась, – ты ощущал гордость, что люди делают то же, что и ты?

– Я это в одном кино видел, – признался я. – Не помню, в каком. И повторил… Нет, какая гордость? Я же для тебя танцевал, не для них. Даже не для себя… Да и вообще я не люблю кого-то вести за собой. Это значит – отвечать, а отвечать очень трудно… Теперь я это точно знаю.

– А ты правда не чувствуешь, как пахнут цветы? – тихо спросила Танюшка.

– Ты меня видишь? – спросила Танюшка.

– Нет, – чуть пошевелил я головой.

– Поверни голову, – попросила она.

Я повернул. И поймал ее губы своими. Так получилось, только Танюшка этого и хотела. А я… я не знаю, хотел ли я этого. Я об этом вообще не думал и сказал, когда Танюшка чуть отстранилась, – первое, что пришло в голову:

– Обжегся… А почему мы раньше не целовались?

– Потому что впереди было много времени, – мудро и спокойно ответила она.