Скажи миру – «нет!»

Ее слова прозвучали громко, но в то же время не дали эха – умерли в раскаленном морозом воздухе, и я вспомнил историю Мюнхгаузена из читанной в детстве книжки: о замерзших разговорах…

– После полуночи будет все пятьдесят, – ответил я и задумчиво посмотрел вперед. Так, не глядя на Таньку, добавил: – Мы не дойдем, Тань. Не сможем.

– Я знаю, – ответила она. Солнце оставило от себя лишь блик. Полосы на озере съежились. – Давай разбивать лагерь.

– Не успеем, – сказал я, холодея от мысли, что это правда – не успеем. – Я дурак, Тань. Надо было сделать это давно.

Сейчас, когда мы стояли неподвижно, мороз прошибал одежду, как ледяное копье. И все вокруг было холодным и безнадежным, как наше дыхание.

– Олег, что делать? – Голос Танюшки был спокойным, словно мир вокруг нас. – Давай все-таки побежим, вдруг получится?

Я прикинул – быстро, глядя на звезды, которых все больше и больше зажигалось над нами. Двадцать километров – нет, не успеть. Свалимся где-нибудь в лесу – и мороз незаметно приберет нас… Решение пришло мгновенно и неожиданно:

– Тань, закапываемся. – Я выдернул ноги из креплений, обнажил дагу. Снег держал меня, как пол, он резко взвизгнул под клинком.

– Снежный дом? – В руке у Танюшки оказался кинжал.

– Пещера, дом не успеем, – быстро ответил я, кромсая снег и поддомкрачивая плиты, похожие на пенопласт. – Тань, давай, давай, мы спасемся!

Мы прорыли нору глубиной примерно в два моих роста и где-то в метр шириной со скоростью сумасшедших хомяков, после чего заползли внутрь и в четыре руки заткнули вход самым здоровым блоком, точно подходившим к дыре. Я проткнул дагой дыру в «крыше» и повертел клинок, чтобы расширить ее для выхода воздуха.

Было совсем темно и очень тихо, только дыхание Танюшки слышалось рядом. Судя по звуку, она сняла маску.

– Лыжи снаружи остались, – сказала девчонка и завозилась, потом коротко вздохнула. – Что теперь?

– Подстелим твой мешок и залезем в мой, – сказал я, тоже снимая маску и откидывая капюшон. Опалило холодом, я стиснул зубы.

– Мне страшно, Олег, – призналась Танюшка. – Мы не замерзнем?

– Нет, – уверенно сказал я. На этот раз я и правда был в этом уверен. – Тут поднимается температура где-то до нуля. Ниже не будет. А в мешке – совсем тепло. Перележим до утра и пойдем.

– Ладно, – вздохнула она.

Сталкиваясь руками, ногами и лбами, мы начали выпутываться из снаряжения. Раскатывая свой мешок, Танька удивленно заметила:

– Слушай, а ведь потеплело.

– Конечно. – Я довольно хмыкнул. – Я же говорил.

– А если бы ты не говорил – не потеплело бы, – ядовито заметила она. – И вообще – на биваке было бы лучше.

Я промолчал. Что спорить с очевидным? Но в нашей норе в самом деле потеплело, и сильно. Танюшка, судя по звукам, уже лезла в мешок, не сняв обуви.