Скажи миру – «нет!»

Чтоб удобней было идти на лыжах, я подвернул полы сделанной Танюшкой зимней куртки, и Вадим показывал на то место, где ножны палаша стерли кожу штанов до белесого цвета.

– Да, – равнодушно ответил я.

– Пусть Танька заплату поставит, – сказал он.

– Танька… Кто она мне, чтобы штаны латать? Сам сделаю…

– Олег, – очень серьезно сказал Вадим, – я вот понять не могу. Ты такой умный парень. И такой дебил в некоторых вопросах.

– Да? – не обиделся я. Мне было как-то все равно. – Ну например?

– Сергей на год почти младше тебя, – продолжал развивать свою мысль Вадим, – а они с Ленкой еще осенью подо всеми кустами в округе траву поукатали.

– Знаю, – лениво ответил я, – какой бы я был князь, если б не знал… И, между прочим, знаю и про вас с Наташкой. Только молчу, потому что это ваше дело.

Вадим намек, кажется, понял, но не унялся:

– Да я не об этом… Ты что, не понимаешь, за что она на тебя взъелась?

– Нет, – честно ответил я.

Вадим сделал большие глаза и постучал по лбу (своему) кулаком:

– Хороший звук, – заметил я, – постучи еще.

Он не преминул стукнуть меня в лоб и заявить:

– Звук еще лучше. Чистый дуб. Мореный. Она за тебя боится, а ты мало того что лезешь на рожон – вспомни, что ты отмочил, когда мы отбивали урса?! – так еще и ведешь себя как нерешительный кретин. Ты ее целовал?

– Не пользуйся тем, что я хуже хожу на лыжах, – попросил я.

– Не могу видеть, как на корню засыхает мой лучший друг. Не лопух, чай… И вообще – поехали-ка обратно, – предложил он, – завтрак сейчас. Или ты к братьям-славянам завтракать намылился? Так это мы только к следующему завтраку поспеем, не раньше…

Я остановился, откидывая капюшон.

– Нравится она мне, Вадим, – признался я. Он смотрел серьезно и понимающе. – Люблю я ее. Давно. Оттуда еще. Она косо глянет – и мне плохо. Улыбнется – в душе все поет. Понимаешь? Ведь у тебя есть Наташка…

– У нас с ней все не так… – возразил Вадим. Низачем стряхнул снег с большой разлапистой ветки. – Романтик ты, Олег. Ну, может, и она – тоже… Все. Не буду тебе больше ничего советовать. Но правда – идем обратно. Скоро Новый год, Олег. Глядишь, что-то у вас наладится…

…Танюшка нашла меня, когда я устраивал в импровизированной стойке свои лыжи. Подошла, тихо спросила:

– Зачем тебе кожа, Олег?

Я повернулся к ней. В зеленых глазах была чуточка виноватости, скрытая за деловитостью, как за дырявым плетнем.

– Куртку себе хочу сделать, – пояснил я, – доспех такой, как у ребят Лешки. Вон, Сморч делает такой.

– Есть толстая кожа. – Танюшка кивнула на закрывающую вход на склад плетенку, обтянутую шкурой. – Там. Я принесу.

– Спасибо, Тань, потом. – Я покачал лыжи, удостоверившись, что они стоят прочно.

Я понимал, что эти ребята и девчонки вокруг – они теперь и есть моя семья.