Тень Миротворца

— Ладно, поглядим потом, — с сомнением качнул головой младший унтер, — сапоги-то прикупил себе, тетеря?

— А то! — я вытащил свою гордость из сумки, вывалив заодно и жилетку с лопатками. На охотничий лапсердак никто не обратил особого внимания, а на лопаты санитары уставились и, не удержавшись, захохотали. К ним присоединился и Демьян.

— Ты чего, Гаврила, лопат столько накупил? Двумя руками от немца закапываться собрался?

— Ничего, господин младший унтер-офицер, завтра с утра наточу их и покажу, куда закапываться собрался.

— Ну-ну, — Демьян держал в руках сапоги, рассматривая и чуть ли не пробуя на зуб кожу, — знатные, Гаврила, ох знатные. Не фасонистые, а по делу. Вот еж ли б так солдатские шили. Эх! Тока гляди за ними в четыре глаза, охотник. Уж больно хороши. Ещё попятит кто. Наши-то ещё ничего, а вот на переформировании или переброске войск гляди в оба. Там это как за игру али за лихое баловство считается.

— Ничо-ничо, пусть попробуют! — отмахнулся я.

— Это чо и всё, что себе взял? На обзаведение? — тряхнул унтер мою пустую суму.

— А чего ещё? Всё равно в Самаре казённое выдадут. Пара белья да портянок у меня есть. Переживу.

— Э, нет паря, так нельзя. Чего ж так-то… — почесал затылок Демьян, — ладно, за обчество ты отработал правильно, за что тебе поклон, артельщик. Тока в следующий раз, прежде чем своё тратить, подумай хорошенько. Деньга она береженье любит. Смекаешь?

— Смекаю, — пожал я плечами.

— Тогда, чтоб запомнил, вот тебе и от меня спасибо, — младший унтер-офицер вытащил из-под своей койки рундук и открыл его, — вот, держи, запасная у меня была. Ещё в Минске брал в еврейской лавке. Сносу не будет.

— Не то ходишь, как ёж, али вахлак из лесу. Непотребно для русского солдата!

— Но это ж…дорого, — попытался я возразить.

— Не дороже денег, Гаврила.

— Спасибо, братцы, — я встал и не поленился поклониться в пол. Не знаю, откуда это ко мне пришло, но в вагоне одобрительно загудели. Со всех сторон потянулись руки: кто совал пару чистых портянок, кто практически новую исподнюю рубаху…

Семён протягивал на ладони искусно вырезанную из цельного дерева плошку с помазком из конского волоса. Я заинтересовался поделкой:

— А то, — ответил за него Демьян, — рыжий у нас и швец, и жнец. А знаешь, как он на балалайке могёт? Душа плачет.

— Сыграешь? — подмигнул я Семёну.

— Поздно уже. Завтрева. Пойдём, перекурим перед сном, — лицо санитара было серьёзным.

— Ничо, постоим, поокаем…

Солдаты, разобрав и устроив припасы и вправду готовились ко сну. Лишь часовой с трёхлинейкой пристроился в тамбуре. Интересно, дотерпит до полуночи или заснёт раньше?

— Не выстужайте, ироды! — поторопил он нас.