Миротворец

Изольда достала горсть золота и сыпанула мужику:

– Это никого не вернёт, но поможет восстановить хозяйство. Иди по окрестным сёлам и расскажи, что было. Пусть пока прячутся.

– А мы поедем вперёд – бить гадов, пока они ещё дальше не прошли, – процедил я.

– Я прятаться не буду, Ваше Величество. Вы гибнуть будете, а мы отсиживаться? – Порас глянул непримиримо, и осклабился страшно: – В соседнем селе родня моя и жены. Мужиков подниму, надо похоронить погибших. А славного Зевуса встретим. И прославим.

– Меррал тебе в помощь, – кивнул я, – Но в открытый бой не лезьте! Есть ночь. Есть лес. Делайте засады. Нападайте из-за угла. Против доспешных вам в открытом бою не выстоять!

– Это вас называют Карателем, Ваша светлость? – спросил мужик.

– Бывает, и так называют.

– Покарайте их, Ваша Светлость! Не дайте уничтожить нашу страну.

– Обещаю, – склонил я голову, и повернулся к Изольде: – Ваше Величество, в путь! Нам нужно засветло добраться до наших войск!

Порас поковылял из села, а мы рванули по тракту, к войскам, до которых оставалось максимум час езды. И лье через двадцать после разорённого села впереди я увидел… ещё один конный разъезд. Эти ничего не перегораживали, и ехали от села в направлении нашей границы. Я сбавил скорость, пристально всматриваясь вперёд. Трещотки с колёс я снял ещё в разграбленном селе, и теперь мы катились практически бесшумно. Потому нас конники пока ещё не заметили.

– Это они? – горячо зашептала в ухо Изольда.

Я кивнул, доставая сразу несколько гранат. Алые кушаки – отличительная черта дружинников врага. Это хорошо, что они озаботились такими яркими элементами одежды. Понятно, чтобы друг друга различать, но и нам несравненно облегчили задачу.

Повернувшись к Изольде, я сказал «держись!» и рванул газ. Байк бесшумно стал набирать скорость. Когда нам оставалось метров сто до всадников, один из них повернулся, и, увидев нас, бешено что-то заорал. Я выдернул кольца из гранат и добавил газу. Разворачивающиеся всадники толпились на дороге, но мой Росинант отлично чувствовал себя и в поле. Тут, слава местным богам, пшеницы не было, и ничего бы не запутало колёса. Я взял вправо, потому как слева был ростовой щит, прикрывавший королеву, и пошёл на обгон, одновременно швырнув три гранаты одну за другой. Когда проскочил закруживший на месте отряд, сзади грохнуло, и заорало-захрипело разноголосицей. Я посмотрел в зеркало заднего вида: из двух десятков кавалеристов лишь трое остались верхом, и то один из них висел безжизненно, застряв ногами в стременах.

Изольда, коротко глянув на побоище, устроенное гранатами, наклонилась к уху и хищно крикнула:

Я ударил по тормозам, закладывая байк для разворота. Двое оставшихся конников оказались не робкого десятка. Непонятная штука на колёсах.