Миротворец

Взрыв был ужасающей силы! Каменные стены на расстоянии метров в восемьсот просто сложились, похоронив под своими обломками защитников города.

– Сотня! – заорал я, – Щиты сомкнуть! Шагооооом арш! Раз! раз! Раз-два три!

Мы двинулись вперёд, в дым, огонь и стоны. Споро перебрались через завалы, и тут же на нас с центральной улицы выметнулась тэнеберийская конница.

Десяток гранат улетел вперёд и устроил на тесной улочке ад из огня и осколков. Я, вместе с легионерами, привычно ухватил толстенное копьё и упёр пяткой в землю. Выметнувшаяся кавалерия напоролась на наш частокол как волны на гранитную скалу. Я лишь почувствовал дрожание копья, и услышал хрип лошади, которой копьё пробило грудину. Рывком древко вырвало у меня из груди, труп коня боком проехал к щиту, всадник начал подниматься, но я рубанул выхваченным мечом ему по спине, и тэнебериец вновь упал на землю. Сзади вжикали арбалеты. Орали кони, люди. И натиск кавалеристов резко стих. Мы пробирались сквозь тела, пока не вышли вновь на ровный участок. Сомкнули щиты и слитным строем пошагали дальше. Очередное нападение случилось уже на следующем перекрёстке. Группа лучников выскочила на нас и стала обстреливать метров с пятидесяти.

– На колено! – рявкнул я. Мы опустились, я услышал, как в щит тюкнулось раз, второй. – Гранаты! Пли!

Десяток гранат улетели вперёд, но и наш легионер, поднявшийся над щитами, получил стрелу прямо в горло. Упал, хрипя, захлёбываясь кровью. И в этот миг впереди бахнуло. Град стрел прекратился. Часть лучников перебило осколками. Часть, оглушённые, вставали с земли. Наши арбалетчики, не теряя времени, встали с колена и выпустили сразу двадцать болтов, добивая уцелевших.

– С колена! Шагом марш! – заорал я. Мы слитно, как на учениях, двинулись вперёд, перегораживая улицу от края до края. Шаг. Ещё. Ещё. Вот перед нами раненые и убитые лучники. Слева и справа заработали мечами легионеры, добивая всех, кто подавал хоть какие-то признаки жизни. Мы переступали через тела и шли дальше, в центр города. И я слышал, как на соседней улице звенят мечи. Там шёл со своей сотней Арон Шеридан.

Три квартала мы прошли как на параде. Город будто вымер. Но уже почти перед площадью увидели наспех сооружённую баррикаду, и на ней тэнеберийцев. Больше сотни лучников сидели на баррикаде и на крышах двухэтажных домов, и при нашем появлении открыли шквальный огонь. Мы вновь закрылись щитами, и зашагали слитно, как единый организм. Дошли до двух домов, откуда слева и справа по нам стреляли, и я отдал приказ:

– Восьмой и девятый десяток в дома! Уничтожить лучников и открыть огонь по баррикаде!

Два десятка бойцов скользнули в дверной проём и побежали наверх, прикрываясь ростовыми щитами. Мы в это время стояли черепахой, принимая на себя град стрел.