Миротворец

Одному, если что! При этом часовой не стоял, как учили в нашей доблестной российской армии, а бессовестно сидел на жопе ровно, и клевал носом, иногда вскидываясь, тупо пялясь в темноту, и вновь засыпая. Лагерь был походный, видимо, одного из передовых разъездов, потому как ни шатров, ни палаток не было. Люди спали вповалку, положив под головы сёдла. Рядом паслись стреноженные кони. Я посчитал разъезд – ровно пятьдесят человек. Полусотня.

Часовой очередной раз вскинулся, очнувшись от полудрёмы, но в следующую полудрёму впасть не успел – я уже стоял сзади, резко зажал ему рот, и перерезал горло. Под клинком хлюпнуло, но слишком тихо, чтобы разбудить кого-то. Этому нас учил прапор, прошедший ещё Афган. Бить ножом нужно в горло, либо в печень, либо под левую лопатку. Нащупывать печень или лопатку, зажимая рот – неудобно. Потому горло – самое подходящее. А рот убиваемому закрывать обязательно, потому как даже спящий умирающий если и не закричит, то застонет или выдохнет громко. А это может разбудить оставшихся врагов, которые что? Правильно! Нашинкуют меня как капусту. А мне это надо? Не надо! Потому мысленно поблагодарил прапора, пожелал ему долгих лет жизни в любом из миров, и тихо двинулся вдоль спящих. Зажал рот, ударил в горло. Подождал. Шаг дальше. И снова. После десятого меня стало подташнивать. После двадцатого запах крови будто въелся в меня. Но я вспоминал разрушенное село и шагал к следующему. Никакой пощады! Со зверьми и нужно по-звериному.

Проснуться не успел никто. Но мне этого было мало. Мои предки, отбиваясь от кочевников, делали страшное напоминание тем, кто решил упиваться собственной жестокостью. И я решил показать тэнеберийцам, что за их мерзости будет возмездие. Страшное. Такое, чтобы пугало до самых печёнок. И я взял секиру одного из убитых и стал рубить головы, а потом насаживать их на копья и поворачивать в сторону тэнеберийской армии. Закончил минут через тридцать. Ещё минут десять у меня ушло на то, чтобы разложить между трупами пять мин.

– Здик! – позвал я, садясь в седло байка.

– Пусть Шиб ищет следующий лагерь! Такой же!

– Уже нашёл, Серж, в паре лье отсюда.

И я поехал к следующей полусотне. На этот раз мне не повезло. Часового я убрал так же тихо, но после того, как перерезал горло девятой жертве, проснулся вдруг некстати один из тэнеберийцев. Я кинулся к нему, ударил ножом, но он успел вскрикнуть, и враги стали вскакивать, плохо соображая спросонья, но хватаясь за оружие. И я снова уже знакомо впал в транс, когда время замедлилось, и потянулось тягуче, заставляя проталкивать воздух в лёгкие с усилием. Удар меча. Ещё! Снова! Покатилась голова одного, второго, третьего! Я плясал между встающими врагами и рубил нещадно. Равнина наполнилась криками испуганных, умирающих тэнеберийцев.