Мы мирные люди

не верите, как же вы можете... э... работать?

Глухов с отвращением понюхал бутерброд с засохшим и точно запотевшим сыром и бросил его в тарелку.

— А что прикажете делать? Пойти на Лубянку каяться? Знаете пословицу: Москва слезам не верит. Работаю как могу.

Разочарованность не помешала, однако, унылому Глухову четко и подробно проинструктировать Веревкина, где и как он должен найти в Ростове человека, через чье посредство сообщаться в случае крайней надобности с ним, Глуховым.

— Романтика! — проворчал Веревкин. — Свидание на ростовском кладбище? Чертовщина какая!

В заключение Глухов завел патефон и угостил Веревкина «Маршем энтузиастов»:

Нам нет преградНи в море, ни на суше...Веревкин натянуто улыбался.

— Ну что ж, — сказал он, останавливая пластинку, — и нам, дорогой Зиновий Петрович, нет преград. Вот сидим в центре Москвы и строим... гм... строим планы... хе-хе... на суше и на море... А там видно будет. Однако мне пора, не опоздать бы на поезд. Вместо того чтобы подбодрить меня, вы меня стращаете, хотите озадачить предстоящими трудностями. Бог не выдаст — свинья не съест. Счастливо оставаться, землячок! Не трудитесь провожать, как-нибудь доберусь. Передам привет от вас нашему милому Ростову!

Мотив «Марша энтузиастов» преследовал Веревкина всю дорогу.

2

Итак, уже дали знать о его приезде Эмилии Карловне Лаубертс — квартирохозяйке Бережнова. Конечно, престарелая особа могла за эти годы преспокойнейшим образом умереть или просто куда-нибудь уехать из Ростова. Андрей Андреевич был доволен, что этого не случилось. Первая удача!

Он искренне обрадовался, когда на гудок клаксона такси, остановившегося у маленького домика на Никольской, распахнулась калитка и высокая плоская старуха, всплеснув руками, крикнула зычным басом:

— Иннокентий Матвеевич! Ну просто глазам своим не верю!

Она схватила Веревкина длинными жилистыми руками и, источая запахи моченых яблок, уксусной эссенции и укропа, нежно клюнула его носом в висок. Потом оттолкнула и, держа на расстоянии вытянутых рук, внимательно оглядела круглыми судачьими глазами:

— А вы помолодели. И глаза не те, совсем не те. Что это с вами заграница сделала?

— У меня был микроинсульт... небольшое кровоизлияние в мозг, — поспешно сообщил Веревкин.

— Ну, тогда вы совсем молодцом. Но где же Шурочка?

Андрей Андреевич сморщился, как будто собираясь заплакать, но не заплакал.

— Горловая чахотка. Сгорела, как свеча. Что я ни делал, чтобы спасти ее!.. Мюнхенские светила оказались бессильны... Ну, а со мной после этого был удар...

— Бедный вы мой! Ах, какое ужасное несчастье!..