Мы мирные люди

Сел на нары, карандашик из пиджака вытащил, из того места, где в кармане дырка, клочок бумаги тоже нашел. Отвернул одеяло и, разгладив бумагу на черной блестящей доске, накарябал:

«Как только сможешь, Килограмм, обязательно поезжай в Лазоревую и там...».

Сердце опять споткнулось. Ф-фу-у! Страшно, когда пустота... Уронил карандаш и обеими руками вцепился в край нары. Врешь, не сдвинешь!

Так Филимонов сидел, может быть, долго, а может быть, одну секунду. Потом осторожно, медленно пополз вместе с постелью, вместе с одеялом вниз, на пол. Серое с желтой полоской одеяло достигло одним углом пола и остановилось. И настала полная тишина...

* * *...Борис Михайлович был с Галей в театре музыкальной комедии. Шла «Свадьба в Малиновке». По мнению Мосальского, юмор знаменитого актера Венского поднимал этот спектакль над московским. Галя смеялась и утверждала, что вряд ли в Ростове играют лучше и все дело в настроении. Мосальский соглашался с Галей в одном: настроение у него действительно очень хорошее.

— А что Венский чудесный актер, так же, как и Ярон чудесный актер, — это бесспорно.

Мосальскому приятно было сидеть с Галей в театре. Правда, он сожалел о том, что не может поделиться с ней своими заботами. Если бы можно было рассказать ей о том, что в Советский Союз пробрался некий Вэр и что так или иначе он будет обезврежен, — в этом Галя может не сомневаться!..

И еще думал Мосальский о том, как толково ведет дело Костромцов, и о том, что этот верткий человек, этот Филимонов, безусловно кое-что знает. Кстати, никакого объявления о продаже скрипки около комиссионного магазина не оказалось. Зачем Филимонову понадобилась ложь? Не был ли старый Бережнов жертвой какого-то обмана? С чего бы таскать его поздним вечером по закоулкам? Да, да, много тут неясного... И Костромцов поможет все это распутать...

— Что с тобой, Боря? Я два раза тебя спрашиваю о твоей маме, ты смотришь на меня, улыбаешься даже и ничего не отвечаешь...

— Ах да! Прости, пожалуйста. Мама здорова, много работает. Я стал рассеянный. Что это все смеются? Опять этот Венский! Браво, браво!

Когда после спектакля Мосальский проводил Галю и пришел к себе в гостиницу, ему навстречу поднялся старший инспектор уголовного розыска.

— Товарищ Костромцов? — удивился Мосальский и увидел, что лицо у Костромцова хмурое, усталое.

«Наверное, допрашивал Филимонова без меня. Если так, сделаю ему замечание».

— Простите, товарищ Мосальский, но я разыскиваю вас целый вечер...

— Идемте в номер.

— Идемте-то идемте...

В номере Мосальский быстро щелкнул выключателем. Да, что-то случилось.

— Говорите же, товарищ Костромцов!

— Скоропостижно умер Филимонов.

— Та-ак...

Мосальский как был — в шляпе, пальто — сел в кресло у двери. Потом расстегнул пуговицы пальто, снова застегнул и повторил:

— Та-ак...