Затерянная между мирами. Дилогия

Уверена, она не простила бы, если бы я этого не сделала. Мне очень хотелось рассказать подруге всю правду, потому что не сомневалась, что она поймет и, скорее всего, одобрит мое решение. Останавливало одно: чем больше людей знает о моих планах, тем больше риск, что эта информация дойдет до Ильи. Поэтому, боясь, что при личной встрече все-таки могу сболтнуть лишнее, ограничилась телефонным звонком. Но это не помешало нам с Машей проболтать более часа обо всем на свете.

А последние вечер и ночь я вновь провела в объятиях любимого мужчины…

В Центр ехала на удивление спокойная. Никаких вещей с собой не брала, лишь удостоверилась, что крест Карла Генриховича по-прежнему лежит в сумке. В больнице я планировала надеть амулет на себя: велика вероятность, что он начнет действовать, когда буду уже без сознания. Илья, до сих пор пребывающий в уверенности, что мы едем на аборт, тоже не выказывал сильной тревоги, а был лишь несколько напряжен и неразговорчив.

По прибытии Лена сразу же забрала меня от Ильи под видом подготовки к операции, сама же отвела в специально оборудованную палату, где мне, вернее, здешней Кате, предстояло провести в глубоком сне ближайшие семь-восемь месяцев.

— Не передумала? — спросила она, протягивая мне больничную одежду.

Я отрицательно мотнула головой.

— Хорошо, — Лена заметно нервничала. Она то и дело теребила цепочку у себя на шее либо принималась раскачиваться с пятки на носок. — Сегодня ничего не ела и не пила?

— Нет, как договаривались, — ответила я, переодеваясь в предложенную объемную сорочку.

— Илья не догадался еще?

— Нет, иначе он бы не вел себя так спокойно, — я чуть улыбнулась.

Лена тяжко вздохнула:

— Брат меня, конечно, не простит… Даже не представляю его реакцию, когда он узнает…

— Как быстро я войду в кому? — спросила я, присаживаясь на больничную кровать.

— Лекарство будет вводиться через капельницу и начнет действовать где-то через минут пятнадцать-двадцать…

— Значит, у меня будет время попрощаться с Ильей…

— Да, — на губах Лены промелькнула грустная улыбка. — Ложись… Сейчас придет анестезиолог, и мы начнем…

— Лена, — я взяла золовку за руку. — Спасибо тебе… И не чувствуй себя виноватой, хорошо?

Та лишь кивнула, ответно сжимая мою ладонь.

— Только можно тебя попросить? — продолжала я.

— Конечно, — Лена снова кивнула.

— Проследи, чтобы все было хорошо, и наш с Ильей ребенок родился. А если со мной все-таки что-то случится, то не бросай его, пожалуйста…

— Тебе не надо меня об этом просить, — глаза Лены увлажнились, и я сама почувствовала, как к горлу подступает предательский ком. — Я никогда не оставлю своего племянника. Или племянницу. Я все еще надеюсь, что это девочка, — пошутила она, смахивая слезы.