Сразу после сотворения мира

"

"– Он был в очень хорошем настроении, веселый, и, главное, сразу же забыл, что вроде бы все это время лежал в больнице, и стал приглашать меня в какой-то дом отдыха, куда собирается вся компания. Когда я спросила, какая компания, он сказал, что та самая, с которой он встречал Новый год. Потом он ужасно рассердился за то, что я выпытываю его тайны и не даю ему нормально дышать и жить, и ему надоел мой постоянный контроль, он творческий человек и контролировать его нельзя. Собрал вещи – ему же хотелось в дом отдыха! – и уехал на все каникулы. Правда, он потом забыл, что мы с ним поссорились и что я не даю ему дышать, позвонил и попросил привезти меховые ботинки. Снегу очень много, гулять не в чем.

– Ты привезла?

– А почему ты веселишься?!

– Ты привезла ботинки?

– Я сказала ему, чтобы он шел к чертовой матери. Нет, почему ты веселишься?! – Тут она вдруг засмеялась. – Идиотизм, да?

– Да.

– Он очень интересный и талантливый человек, – простонала она сквозь смех. – И прекрасный артист! Когда играет любовь, все вокруг плачут.

– Пошел он к чертовой матери.

Тут Плетнев взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. Она моментально притихла и тоже уставилась на него.

– Вот так-то лучше, – серьезно сказал Алексей Александрович. – Не хватает нам еще артистов!..

– Нет, а почему тебя интересует моя личная жизнь?

– Поздно, Элли, – торжественно объявил он. – Раньше надо было спрашивать. Теперь все ясно. Хотя даже если бы у тебя было три мужа, а не один артист – все равно.

Он говорил глупости, знал, что говорит их, и от этого чувствовал себя прекрасно – совершенно свободным, и очень молодым, и очень беззаботным.

…Все самое лучшее – здесь и сейчас, со мной. И оно уже никуда не денется, потому что я не отпущу это самое лучшее. Прошлая жизнь развалилась, обломки долго падали мне на голову и почти задавили, и я еще бултыхался под ними, не зная, как вылезти, но, кажется, вылез! И сейчас даже странно, что куча какого-то ненастоящего, пластмассового хлама представлялась мне такой страшной, что я задыхался и не понимал, как выбраться. Она совсем не страшная, и стоит только поддать как следует ногой, разлетится в разные стороны, и непонятно, непонятно, отчего я там задыхался!

– Вечером мы пойдем к Любе, – распорядился Плетнев. – Если только она не решит последовать за Федором на нары. И еще нам надо как-то покормить его собак. А сейчас уходи и не мешай мне думать!..

Рыжий дождевик с гномичьим капюшоном задевал ветки, и они осыпали Алексея Александровича каплями холодной воды. Он старался уворачиваться, но ничего не получалось.

Нужно будет купить дождевик и резиновые сапоги. Куда без них в деревне!..

Элли поднялась на крыльцо, постучала и послушала. Никто не ответил, она приоткрыла дверь и просунулась внутрь.