Око Мира

И поторопись! Люди не платят за то, чтобы ждать, пока ты прохлаждаешься.

Тон его был груб, как и обращение с прислугой. Ни один из клиентов и глаз не поднял от своего вина, а остальные девушки отвели глаза в сторону.

Толстушка потерла щеку и смерила Хейка убийственным взглядом, но собрала на поднос пустую кружку, черепки и ушла, не сказав ни слова.

Хейк задумчиво поцыкал зубом, разглядывая Ранда и Мэта. Потом он отвел глаза, но задержал взгляд на мече с клеймом цапли.

— Скажу вам вот что, — наконец произнес Хейк. — В дальней пустой кладовке я для вас кину пару соломенных тюфяков. Комнаты слишком дороги, чтоб задарма ими швыряться. А поедите, когда все уйдут. Что-то да останется.

Ранду захотелось, чтобы в Четырех Королях нашлась другая гостиница, где они еще не пытали счастья. После Беломостья он сталкивался с людской холодностью, безразличием, открытой враждебностью, но ни разу не испытывал такого чувства неловкости, что у него возникло от этой деревни и от этого человека. Он говорил себе, что тоскует просто из-за грязи, запущенности и гама, но тревожные предчувствия не оставляли его. Мэт следил за Хейком, словно подозревая какую-то ловушку, но ничем не показывал, что готов променять «Пляшущего Возчика» на ночевку под изгородью. От раскатов грома в окнах задребезжали стекла. Ранд вздохнул.

— Тюфяки, если они чистые, сгодятся, если еще найдутся чистые одеяла. Но есть мы будем через два часа после темноты, не позже, и лучшее, что у вас есть. Вот так. Сейчас мы покажем, что умеем делать.

Он потянулся за футляром с флейтой, но Хейк покачал головой.

— Не надо. Этих остолопов удовлетворит любой скрип, пока он будет звучать хоть чуть похоже на музыку. — Глаза Хейка вновь скользнули по мечу Ранда; губ, и только их, коснулась едва заметная неприятная улыбка. — Ешьте когда вам заблагорассудится, но если не заманите сюда толпу, живо вылетите на улицу.

Он кивком указал на сидящих у стены позади него двух мужчин с жесткими лицами. Они ничего не пили, а их руки своей толщиной напоминали ноги. Когда Хейк кивнул на них, глаза мужчин, пустые и равнодушные, переместились на Ранда и Мэта.

Ранд положил ладонь на эфес меча, надеясь, что по лицу не видно, как у него сжимается все внутри.

— До сих пор у нас получалось то, о чем мы договаривались, — произнес он спокойным тоном.

Хейк моргнул и на миг сам показался смущенным. Вдруг он кивнул.

— Сделаете, как я сказал, верно? Ладно, за дело! Стоя тут, вы никого в гостиницу не заманите.

Он двинулся прочь, хмурясь и покрикивая на девушек-служанок, словно тут где-то сидят пятьдесят клиентов, к которым они не проявляют должной заботы.

В дальнем конце залы, около задней двери, находился небольшой, чуть приподнятый над полом помост.