Око Мира

Тяжелые ставни на окнах не открывались так долго, что петли их превратились в сплошные наросты ржавчины. И надо всем висел шум: звон от кузниц, крики возниц и фургонщиков, хриплый смех из гостиниц.

Когда купеческий фургон с брезентовой крышей поравнялся с крикливо раскрашенной в желтый и зеленый цвета гостиницей, которая издалека бросалась в глаза среди свинцово-серых домов, Ранд спрыгнул с задка фургона. Вереница фургонов продолжила движение. Ни один из возчиков, по-видимому, даже не заметил, что попутчики сошли на ходу; сгущались сумерки, и в мыслях фургонщиков было, похоже, одно: побыстрее распрячь лошадей и оказаться под гостиничной крышей. Ранд споткнулся в колее, потом ему пришлось быстро отпрыгнуть в сторону, чтобы не угодить под тяжело груженный фургон, прогрохотавший вплотную к нему. Возчик разразился проклятиями, когда фургон прокатил мимо. Деревенская женщина обошла юношу и заторопилась дальше, даже не подняв на него глаз.

— Ничего не понимаю здесь, — произнес Ранд. Ему послышалась в этом шуме и гаме музыка, но откуда она доносилась, он определить не мог. Может быть, из гостиницы, но полной уверенности у него не было. — Но мне тут не нравится. Может, на этот раз стоит пойти дальше.

Мэт бросил на друга насмешливый взгляд, затем поднял глаза к небу. Там собирались темные тучи.

— И ночевать под забором? В такую погоду? Я как-то опять привык к кровати. — Он склонил голову, прислушиваясь, затем хмыкнул. — Может, в одном из этих заведений музыкантов и нет. В любом случае, бьюсь об заклад, жонглера у них точно нет.

Мэт повесил лук через плечо и двинулся к ярко-желтой двери, глядя на все вокруг слегка прищурившись. Ранд, полный сомнений, последовал за ним.

В этой гостинице музыканты были, звуки цитры и барабана совсем утонули в хриплом смехе и пьяных криках. Искать хозяина Ранду и в голову не пришло. В двух следующих гостиницах тоже играли музыканты и гремела такая же оглушительная какофония. По залу шатались и тесно сидели за столами просто одетые мужчины, они размахивали кружками и пытались одарить грубыми ласками девушек-служанок, которые с трудом от них уворачивались, на лицах у девушек застыли, будто приклеенные, многострадальные улыбки. Строения дрожали от воплей, а стойкая вонь прокисшего вина смешивалась с запахом немытых тел. Купцов, в шелках, бархате, кружевах, и следа тут не было — предназначенные лишь для них отдельные кабинеты, расположенные наверху, оберегали их слух и обоняние. Ранд с Мэтом лишь совали головы в дверь гостиницы и сразу же отходили. Ранд начал было думать, что иного выбора, кроме как идти дальше, у них, видимо, нет.

Четвертая гостиница, «Пляшущий Возчик», стояла притихшая.