Око Мира

Страж покрывал расстояние вдвое больше, чем они, галопом посылал своего вороного вперед, — меняющий цвет плащ кружился и вился на ветру, — ведя разведку местности впереди, или отставал, чтобы осмотреть оставленные отрядом следы. Однако как только кто-либо другой пытался чуть ускорить бег своей лошади, тут же раздавалось резкое напоминание беречь животных и язвительное замечание о преимуществах пешего хода при нападении троллоков. Даже Морейн доставалось от Стража, когда она позволяла белой кобыле прибавить шаг. Кобыла звалась Алдиб; на Древнем Языке — «Западный Ветер», ветер, что приносит весенние дожди.

Рейды Стража ни разу не выявили никакого признака погони либо засады. Об увиденном он сообщал лишь Морейн, и так тихо, что подслушать не было никакой возможности, а остальным Айз Седай говорила только то, что, по ее мнению, им следовало знать. Поначалу Ранд оборачивался не переставая. И не он один. Не раз Перрин проводил пальцами по топору, а Мэт скакал со стрелой, наложенной на тетиву, — на первых порах. Но на дороге не появлялось ни троллоков, ни фигур в черных плащах, а в небе не пролетал Драгкар. Понемногу Ранду начинало казаться, что они, наверное, и в самом деле ускользнули от преследователей.

Лес, даже там, где деревья росли гуще, не был таким уж хорошим укрытием. К северу от Тарена своей цепкой хватки зима не ослабляла с тем же упорством, что и в Двуречье. Купы сосен, елей, болотного мирта, тут и там островки лавра и других пахучих кустарников ярко выделялись на фоне голых серых ветвей. Даже почек на ветвях не было. Кое-где лишь отдельные побеги новой поросли пробивались на бурых лугах, лежавших под гнетом зимних снегов. Да и то, по большей части здесь пускали ростки жгучая крапива, грубый чертополох, резко пахнущие травы. На обнаженной почве лесного настила до сих пор тенистыми заплатами-сугробами под низкими ветвями вечнозеленых деревьев упорно держался последний снег. Все постоянно кутались в плащи: скудное солнце совсем не грело, а ночной холод пробирал до костей. Птиц, даже воронов, здесь было едва ли больше, чем в Двуречье.

Ничего неправильного в медлительности их движения не было. Северный Большак — Ранд продолжал называть дорогу именно так, хотя и подозревал, что тут, к северу от Тарена, у нее может быть другое название, — все так же бежал прямо на север, но по настоянию Лана их путь огибал тракт и шел через лес столь же часто, как и по самой наезженной дороге. Деревня, или ферма, или любой признак человека или поселения, хоть их и попадалось немного, заставляли отряд сворачивать в сторону и делать крюк, обходя их. За весь первый день Ранд не заметил никаких свидетельств того, что в этих лесах когда-то бывали люди, — не считая самой дороги.