Око Мира

Освободи свой разум от всего постороннего, сосредоточься на камне. Освободи свои мысли и ни о чем не думай. Есть только камень и пустота. Я начну. Доверься и позволь мне вести тебя. Никаких мыслей. Расслабься.

Еще один, последний, слабый голубой проблеск, и камень вновь стал простой безделушкой. Ранд затаил дыхание.

Еще несколько мгновений Эгвейн продолжала всматриваться в маленький камень, затем подняла взгляд на Морейн.

— Я... По-моему, я почувствовала... что-то, но... Наверное, вы ошибаетесь во мне. Извините, если я напрасно отняла у вас время.

— Не напрасно, дитя мое. — Легкая улыбка удовлетворения скользнула по губам Морейн. — Последний огонек был только твоим.

— Да? — воскликнула Эгвейн, затем сразу же помрачнела. — Но он ведь был едва заметен.

— А теперь ты ведешь себя как глупая деревенская девчонка. Большинству из тех, кто приходит в Тар Валон, нужно многие месяцы учиться, прежде чем они добьются того, что ты сейчас сделала. Ты можешь далеко пойти. Когда-нибудь, возможно, даже станешь Престолом Амерлин, если будешь усердно учиться и упорно работать.

— Так вы думаете?.. — С восторженным криком Эгвейн обвила руками Айз Седай. — О, благодарю вас! Ранд, ты слышал? Я буду Айз Седай!

Перед тем как все легли спать, Морейн поочередно, стоя на коленях, возложила каждому руки на голову. Лан заворчал, что это ему не нужно и что ей следует поберечь силы, но остановить ее не пытался. Эгвейн самой хотелось новых впечатлений, Мэт и Перрин явно побаивались предстоящего, но в то же время и возразить боялись. Том дернулся было от руки Айз Седай, но она схватила его седую голову, одарив взглядом, не допускающим подобных глупостей. В течение всей процедуры менестрель хмурился. Убрав руки с его шевелюры, Морейн насмешливо улыбнулась. Менестрель нахмурился еще больше, но выглядел он посвежевшим. Как и все.

Ранд вжался в нишу между двумя стволами, надеясь, что его не заметят. Едва он привалился спиной к неровной стене, как глаза стали слипаться, и ему пришлось заставлять себя держать их открытыми. Поднеся кулак ко рту, юноша постарался скрыть зевок. Немножко сна, час-другой, и он будет в порядке. Тем не менее Морейн не забыла о нем и не пропустила.

Ранд вздрогнул от прикосновения к своему лицу ее прохладных пальцев и сказал:

— Мне не... — Глаза его изумленно расширились. Усталость вытекла из него, словно поток, бегущий по склону холма; тупая, тягостная боль отступила, растворясь в смутные воспоминания, и исчезла. Ранд ошарашенно уставился на Морейн. Та лишь улыбнулась и отняла руки.

— Вот и все, — сказала Морейн с усталым вздохом, и юноша вспомнил, что для себя она такое сделать не может. Да, она лишь выпила немного чая, отказавшись от хлеба и сыра, которые ей настойчиво предлагал Лан, а потом прикорнула подле костра.